Что со мной?
Подумала, прижимая ладони к щекам. Они горели, и я знала, что это не от августовского солнца. Арсений. Голос этого мужчины, хрипловатый, но теплый, как будто в нем таилась какая-то скрытая нежность.
Взгляд, который ловил мой и не отпускал, пока я сама не отводила глаза, боясь утонуть в этом сером море. Улыбка – сдержанная, но такая искренняя, что от нее внутри все переворачивалось. Я чувствовала это притяжение, как магнит, который тянет, не спрашивая разрешения.
И это пугало. Пугало до дрожи в коленях, до кома в горле.
Верочка уехала рано утром, едва рассвело. Ее голос, полный энтузиазма, еще звучал в ушах: «Люба, это судьба! Король пик, я же говорила!»
Она обещала вернуться на выходные, но сейчас ее не было, и я осталась наедине со своими мыслями, которые, как назойливые мухи, кружили вокруг Арсения. Я хотела рассказать ей, как он смотрел на меня, как его пальцы случайно коснулись моих, когда я протягивала ему тарелку с пирожками.
Как его присутствие наполнило воздух чем-то новым, живым, словно весна ворвалась в август. Но Верочки не было, и я чувствовала себя потерянной, как корабль без компаса.
Чтобы отвлечься, схватила тряпку и начала протирать и без того чистый стол. Движения были резкими, словно я могла вытереть не только пыль, но и эти мысли, что лезли в голову. Перешла к посуде, хотя тарелки в раковине были вымыты еще утром.
Губка скрипела по фарфору, вода плескалась, но мысли все равно возвращались к нему. К его рукам – сильным, с мозолями, которые говорили о работе, о жизни, полной борьбы. К его голосу, который, казалось, мог успокоить кого угодно. К тому, как он смотрел на Матвея – с теплом, с интересом, словно мой сын был не просто соседским мальчишкой, а кем-то важным.
«Люба, остановись, это всего лишь мужчина, а не инопланетяне», – твердила я себе, но пальцы снова дрожали, и я чуть не уронила чашку из бабушкиного сервиза.
Поставила ее на место, глубоко вдохнула. Нет, я не готова. Не готова снова открывать сердце, доверять, влюбляться. Это как выпить залпом кружку обжигающего чая – больно, горячо, и потом долго дуешь, чтобы не обжечься снова.
Год назад я уже обожглась. Мой бывший, Олег, которого я в телефоне обозвала «ПОДЛЕЦ», разбил сердце так, что я до сих пор собирала по кусочкам. Измена, ложь, его холодный взгляд, когда он уходил, оставив меня и Матвея.
Я не хотела повторения. Не хотела снова чувствовать, как мир рушится, как боль разрывает грудь, как Матвей спрашивает: «Мам, а папа вернется?»