Но Арсений… он казался другим.
Или мне просто хотелось в это верить?
В его глазах и улыбке не было фальши, той скользкой уверенности, что была у Олега. Арсений смотрел на меня и видел не только внешнюю оболочку, но и что-то глубже, что-то, что я сама боялась в себе разглядеть.
И все же я его не знала. Совсем. Он мог быть кем угодно – героем, как говорила Верочка, или еще одним разочарованием, которое я не переживу.
Закрыла глаза, и передо мной тут же возникла картина: Арсений берет меня за руку, его пальцы теплые, сильные, но осторожные. Мы идем по тропинке к озеру, он улыбается, поправляет мне выбившуюся прядь волос, и я чувствую, как от его прикосновения по коже бегут мурашки.
Господи, как же мне не хватало этой нежности, этого ощущения, что кто-то рядом, что кто-то заботится. Но я больше не та наивная девочка, что верила в сказки. Если я и позволю кому-то войти в мою жизнь, это будет человек, который уважает меня.
Безусловно. Без лжи, без секретов, без игр.
Я хочу честности, хочу, чтобы мои чувства не превращались в мишень для чьего-то эго. И если Арсений не такой, если он не сможет дать мне этого, то я лучше останусь одна. С Матвеем, с этим старым домом, который пахнет бабушкиными воспоминаниями.
Улыбнулась, чувствуя, как настроение приподнимается, несмотря на страх. Может, Верочка права. Может, судьба и правда стучится в дверь, и этот мужчина с его чумазым псом – не случайность.
Я уже представляла, как он приходит вечером, как мы пьем чай, как Матвей хвастается ему своими рисунками, а Грей грызет баранку под столом. И в этой картине было что-то теплое, настоящее, чего мне так не хватало.
Звонок телефона вырвал меня из мечтаний, как холодный душ. Вздрогнула, посмотрела на экран – и сердце ухнуло вниз.
«ПОДЛЕЦ».
Олег. Прошел год, а он все не оставляет меня в покое. Развод был тяжелым, как будто кто-то вырвал из меня кусок души, но я думала, что мы наконец-то разошлись, как корабли в море.
Но нет, он звонил снова и снова, и каждый раз это было как удар под дых.
Сжала телефон так, что пальцы побелели. Зачем он звонит? Чего ему надо?
Матвей – вот что. Олег не раз намекал, что хочет забрать сына, оформить над ним полную опеку. Не потому, что он такой любящий отец – нет, это была месть.
Месть за то, что я подала на раздел имущества, за то, что не позволила ему оставить нас ни с чем. Он жил с той своей секретаршей, Наташей, которая уже была беременна от него. Матвей для него был лишь инструментом, чтобы сделать мне больно, чтобы показать, кто здесь главный.
Глубоко вдохнула, пытаясь унять ярость, которая закипала внутри. Ответить или нет? Игнорировать его было бы проще, но я знала, что он не остановится. Он будет звонить, писать, угрожать, пока не добьется своего. И я не могла позволить ему забрать Матвея. Никогда.