Кухонные ножи у Вовки хороши! Ещё и оселок на виду. Так что, слегка подправив лезвие, я начал изображать из себя кухонный комбайн.
Кстати, я матушке её УКМ отремонтировал и все ножи заточил, кроме картофелечистки. Кухонный комбайн у неё старенький. Пресненского машиностроительного завода, изготовленный ещё в начале шестидесятых, но техника-то советская, надёжная. Опередившая своё время.
— Готово, что дальше?
— Высыпай в чашку, и как только вода забурлит, заливай.
— Сколько?
— Скажу, когда хватит. Хватит! А теперь обними банку руками и сам думай о чём-то постороннем!
— Банку с кипятком? — уточнил я, глядя на литровую банку, заполненную на две трети.
— Делай, что говорю! — рявкнули мне в ответ.
Очень осторожно обхватил банку, и странное дело, не обжёгся. О постороннем думать… Это я могу. Например, вспомнить, сколько дней я свою очередь в школьной библиотеке ждал, записавшись в очередь на книжку Толкиена. Она там одна была, а восторгов по ней…
Меж тем, мои руки на пару минут окутало голубое сияние. Не слишком яркое, но вполне заметное.
— Готово. Остуди до комнатной температуры и выпей половину. Вторая для твоего собутыльника.
— Осмелюсь поинтересоваться, — ехидно спросил я в ответ, — А что это за бурда?
— И впрямь, бурда, — услышал я в голосе своего подселенца чуть ли не раскаяние, — Опохмелятор малый, для бедных. Узнай кто, что я такое сварил в моём мире, одним позором бы не отошёл, — признался голос, и замолк.
Надолго. Видимо удалился страдать.
А я, а что я… дождался, когда бурда остынет, и намахнул кружку. Вскоре реально отпустило! Да так, словно вчера и не было никаких излишеств! Бывают же чудеса!
— Уф-ф-ф, — вывалился на крыльцо Вован, — Ты как?
— Лучше всех живых, — донёс я ему чистую правду, и ничего, кроме правды, — Пей! — кивнул я на кружку, стоящую на перилах.
— Я лучше в погреб. За рассолом, — простонал он в ответ.
— Поспорим?
Ну, эта наша старая фича. Мы с ним в армии на что только не спорили.
— Эм-м-м, а на дрова! У тебя полдвора чурбаками завалено. Если не отпустит, я их поколю, а если проиграешь, то ты.
— Согласен!
Минут через десять мы кололи дрова. По очереди. Весело, с хохотом. Меряясь силушкой. Один ставит, второй колуном лупит. И часа не прошло, как двор освободили и пару поленниц под навесом накидали.
Его Аннушка лишь глазами с крыльца хлопала, улыбаясь и наблюдая, как чурбаки в дрова превращаются, изрядно нас подзадоривая одним своим присутствием. А мы, после окончания работы, помчались к реке, куда и бросились голышом.
— Уф-ф-ф, не Майями, — вытаращив глаза, выбрался я на берег.