Вернулись во двор. Аннушка уже накрывала на веранде. Пахло свежими щами и жареной картошкой с грибами. У меня аж слюни потекли.
— Ох, молодцы! — всплеснула она руками, глядя на наши мокрые головы. — Прямо с реки? Простынете ведь! А ну за стол, горяченького хлебайте!
Ели молча. Только ложки стучали. Вован изредка поглядывал на меня, ухмыляясь в усы. Видел, что я налег на еду, как после месячного голодания.
А после обеда он выкатил из сарая старенький «Урал» с коляской.
— Держи, — кинул он мне ключи. — Поехали, покажу окрестности. Заодно до границы участка твоего будущего доберёмся. Километров двадцать отсюда, вверх по реке.
Это он правильно решил. Когда ты сам за рулём, то и дорогу запоминаешь лучше, чем пассажиром.
Я завёл. Мотор чихнул, пару раз кашлянул и зарокотал ровно, мощно. Вованская техника — святое. За ней он всегда пристально следил.
Покатили по просёлку. Пыль столбом, ветер в лицо, солнце в зените. Красота! Леса стояли стеной — сосны, ели, берёзовые перелески. Изредка мелькали деревеньки — пара-тройка домов, покосившиеся изгороди, и обязательная фигура старухи на завалинке.
— Тут скоро вырубки пойдут, — крикнул мне Вован, перекрывая рёв мотора, — Старые, ещё с семидесятых. Там молодняк уже поднялся, но местами дичь живёт хорошая. Лоси любят, зайцы. И малинник будь здоров какой! Сюда на малину даже из города приезжают, кто знает. А вот на тех сушинах, что посреди малинника торчат, по осени тетеревов можно из мелкашки щёлкать. Метров со ста. Но на ружейный выстрел не подпускают. Пуганые.
Я кивал, запоминая дорогу.
Вдруг в голове снова раздался голос. Усталый, но довольный.
— Хорошие места. Сильные. Я чувствую. Здесь моя сила восстанавливаться будет быстрее. Ты, главное, не вздумай никому про меня рассказывать. Особенно местным. Поверь, не поймут.
— Да кому я расскажу-то? — мысленно огрызнулся я на него. — Самому себе?
— Ну, мало ли. С перепою, — хмыкнул он. — Ты лучше слушай, что друг твой про браконьеров говорит. Это нам пригодится.
Я прислушался к Вовану, который как раз травил байку, как в прошлом году одного такого «петельщика» медведь задрал.
— Поделом, — резюмировал Вован, — Не фиг лесу пакостить. Лес он живого отношения требует. С уважением.
— Уважением, — эхом отозвался я, и мне показалось, что в груди у меня согласно кивнули.
— А куда мы едем? — задал я вопрос, хотя особой альтернативы не было.
Лесовозная дорога её попросту не предлагала. Только успевай рули, объезжая неимоверные ухабы и промоины.
— Гора Муравей. Там у меня косули живут, в приличном количестве, и медвежья семья. Покажу тебе, куда прикорм для косуль по зиме кинуть, и где для них и лосей у меня солонцы стоят. Сам понимаешь, абы кого туда возить не нужно. Только самых — самых.