Понимаю, что это бред — столько платить за обычные штаны, пусть и из Америки.
Но, работает! Сегодня сбегал в булочную поутру, и да! Как минимум пара десятков крайне заинтересованных взглядов от дам и девушек самого разного возраста! Раньше они меня не особо замечали, а тут вдруг…
И если сначала Володя с женой ко мне присматривались, с учётом расколотого шлема и следов крови на волосах, то к концу вечера они успокоились, списав мой инцидент на везение.
— А что ты из техники мне предложишь докупить? И где?
— С одним прапорщиком познакомлю, в Солдатке, и с замом местного ОРСа. На первое время тебе хватит.
— А что там, в этой Солдатке. Какая-то мелкая военная часть стоит?
— Э-э-э, никому другому никогда бы не сказал, но тебе можно, — пару раз выдохнув, и озираясь даже больше, чем при разговоре о селянках, шёпотом проговорил мой давний друг, — Ты про поезда с межконтинентальными ракетами слышал?
— Так про них в газетах писали, помню, в «Комсомолке» читал, — попробовал я чуть разбавить пафос его секретности, — Вроде того, что ходят, как обычный состав и в любую минуту готовы с любой точки пути ракеты точно в цель запустить.
— Примерно так, — кивнул Вовка, — Но вагоны там не совсем обычные, а очень тяжёлые. И в Солдатке у них промежуточный пункт осмотра. А под это дело у прапора на складах чего только нет. В том числе и того, что давно под списание положено.
— И много всего?
— А хрен его знает. Я его напоить пробовал, но сам в результате упал мордой в салат, а ему хоть бы хны. Он ещё и бутыль самогона в одно лицо потом допил, а там больше литра оставалось.
— Наш человек! — произнёс я, с чувством гордости за Советскую Армию.
Если что, не только за прапора, но и за ракеты, которых больше нет ни у кого в мире.
Утро началось с того, что меня кто-то будил. И нет, это был не Вовка или его жена, а голос в голове.
— Просыпайся давай. Разговор есть.
— Слушай, а не пошёл бы ты на фиг?
— А нельзя чуть поуважительней? Так-то я старше тебя в четырнадцать раз.
Спросонья арифметика мне не сразу далась. Но уж когда далась, глаза сами раскрылись. От удивления.
— Хочешь сказать, что тебе триста лет?
— Чуть меньше. Два года до юбилея не дотянул, — вздохнул он в ответ.
— Убили?
— Умирал. Собственно, как и весь наш мир Явь.
— Какое-то название странное…
— А Земля не странное? — парировал он.
— Ну, тоже так себе, — признал я вынужденно, чтобы соблюдать видимость объективности, — И каким же ветром тебя к нам занесло? — улыбнулся я про себя, радуясь, что мне попался такой занятный глюк, с которым и поговорить можно.