Лидия в этот момент обмякла в своем кресле. Она тяжело дышала, но вдруг её глаза прояснились, взгляд стал осознанным, хоть и испуганным. Поведя плечами, она закрыла глаза и выдохнула.
Посидев так несколько секунд, посмотрела на меня с ужасом и… облегчением.
— Что… что это было? — прошептала она. — Мне вдруг стало так легко… Но так пусто.
Я спрятала булавку обратно в сумочку.
— Я просто убрала вашу «музу», мадам, — холодно улыбнулась я. — Боюсь, духи больше не будут с вами разговаривать. Зато спина перестанет болеть.
— Пошли отсюда, Ань, — зевнул Лука, распахивая двери. — Тут скучно. И жрать совсем нечего.
Лука любит пожрать, поговорить, и давать советы. А еще, он любит свободу. Но в нашем с ним случае, его свобода – понятие крайне размытое. Этот бес, и правда, больше нужен мне, чем я нужна ему. Но я ни за что в этом не признаюсь. Манипуляции – наше с ним любимое занятие, и мне приходится постоянно учитывать, что я этому делу училась у отца, а он, вероятно, в самом Аду.
Поэтому, когда, попав в специальную службу, я, наученная в монастыре кое-каким методам борьбы с этими самыми бесами, впервые вышла на охоту, меня ждали ошибки и разочарование. Ровно до того момента, когда я решила посетить место, о котором мне рассказывала моя бабушка Тамара Леонидовна.
Она в нашей семье, да и среди прочих, слыла несколько «не от мира сего», потому что корчила из себя дворянку. Нет, я поверила бы, что ее мама могла застать то время, и даже оказаться рафинированной особой с долей голубой крови в организме, но бабуля моя – дочь инженера и учительницы французского, родилась в Советском союзе!
В общем, жила бабушка с нами, и, если быть откровенным, скрашивала мою жизнь. Ее рассказы о дворянстве уносили меня в сказочные дворцы, где я вальсировала с широкоплечими военными на балах, носила шелковые платья с кружевом, ездила верхом на лошади, играла на фортепиано так, что все окружающие проникались и плакали.
Рассказывала она о старом поместье под Петербургом, где родилась ее матушка, а потом и она. В детстве я верила этому безоговорочно, но, когда побольше узнала историю и смогла вычесть ее возраст из текущего года, поняла, что она все это допридумала.
Возможно, в детстве, ее мать – дворянка, не понятно, как оставшаяся после революции в России, рассказывала ей эти истории, и маленькая Тамара привыкла считать эти истории своими? Считать эти истории полной выдумкой я не могла, поскольку в семье хранились фото Татьяны Иосифовны и Бориса Ильича – родителей моей бабушки.
Потрескавшиеся фото, которые тщательно прятались, и которые я впервые увидела лет, наверное, в восемнадцать. Это значило, что бабушка, конечно, со странностями, но не совсем «ку-ку».