Люди Монкевица поселились неделю назад недалеко от ипподрома, в двухэтажном доме, принадлежавшем военной контрразведке. Семью Гижицкого, живущую в квартире на втором этаже, переселили в номера, а освободившиеся комнаты занял князь со своим слугой. Офицеры вместе с Гижицким расположились в квартире на первом этаже.
Капитан постучал в дверь условным знаком, он нервничал, но старался не подать виду. В гостиной сидели четверо — подполковник Ладыгин, поручики Яхонтов и Белинский, и штабс-ротмистр Трубецкой, они играли в карты, под потолком вокруг лампы клубился табачный дым.
— На тебе лица нет, Вольдемар, — Ладыгин запер за Гижицким дверь, провёл в гостиную, — никак случилось что?
Гижицкий тут же заверил громким голосом, что у него всё в порядке. Яхонтов и Белинский посмотрели на него с интересом, Трубецкой недоверчиво хмыкнул.
— Жан прав, мой друг, — сказал он густым басом, — словно с похорон заявился. Плесни-ка себе шустовского коньяка, а то местные наливки — дрянь редкостная. Да, господа? Ещё одну сдачу, и обедать в трактир пошлём. В русский. Не будем больше рисковать животами.
— От местной пищи только хуже, — Яхонтов сделал страдальческий вид, — скажи, Вольдемар, как ты тут столько времени провёл? Вроде наш город, а выйдешь на улицу, одни манзы кругом, лепечут на своём языке как лягушки болотные, а едят всё, что летает, плавает и ползает, словно звери дикие.
— Это вы, господа, носы воротите, — возразил Трубецкой, — а княжеский слуга уплетает за обе щеки, я давеча видел, как он коробочку принёс с палками, и ну этими вот прутиками себе в рот запихивать, словно дикарь. Не морщился, чертяка, даже причмокивал, будто кулебяку какую ел или филе-миньон.
— Так известна причина-то, — Ладыгин усмехнулся, — его высочество постится, и слугу заставляет, от этого хоть что слопаешь за милую душу.
— А сам князь где сейчас? — спросил Гжицкий.
— У себя сидит, читает или молится, сегодня в меланхолии, впрочем, как и вчера. Ты чего хотел-то?
Гижицкий не подал виду, что обижен. Эти пришлые офицеры вели себя так, словно он должен им прислуживать.
— Ездил телеграмму отправить, насчёт курьера. Не появился он ещё?
— Прибудет вот-вот, — Ладыгин махнул рукой, — не беспокойся. Только вот доберётся ли? Ты как думаешь, Сандро, надо встретить?
— Не стоит, — Трубецкой побарабанил пальцами по столу, — Николай Августович на этот счёт распорядился, да и Серж юноша прыткий, обойдётся без посторонней помощи. Ты, братец, айда с нами обедать, пошлём в трактир возле ипподрома. А хочешь, к вечеру приходи, пулю распишем по рублю за вист.