— И всё же…
— Без глупостей, господин Гижицкий, — строго сказал пассажир, — вы давно меня знаете, я ведь не только награждать могу, но и наказывать. В ваших интересах сделать всё, как сказано, и тогда вы получите деньги, а фрау Гижицкая и две очаровательные дочки не пострадают. Пожелаете, и дальше будем связь поддерживать, а если нет, то закончим дело и забудем друг о друге. На этом прощаюсь, до вечера.
Он вылез наружу, поправил шляпу, развернул зонт, зашагал в сторону собора, аккуратно обходя лужи. Гижицкий тяжело вздохнул, развернулся и поехал к ипподрому.
Всё затеялось из-за денег, бывший самодержец Николай Романов держал в североамериканских банках три тысячи пудов золота, и под давлением своей жены, предложил их большевикам в обмен на свободу для себя и прочих членов императорской фамилии. Решение принимал лично Владимир Ленин, он долго колебался, в конце концов поддался давлению председателя ВЦИКа Якова-Аарона Свердлова, по иронии судьбы, родного брата французского шпиона Пешкова. Председатель ВЧК Дзержинский поначалу возражал, он считал, что революционная идея гораздо важнее золота, и что нужно держать царский выводок под арестом, или лучше вообще уничтожить, но вынужден был согласиться.
Самого царя никто бы за золотом не отпустил. Среди задержанных великих князей и княгинь, Иоанн Константинович Романов был одним из самых незначительных, к тому же жена князя принадлежала к сербской династии Карагеоргиевичей, а не к немецкой или датской, поэтому его кандидатура устроила обе стороны. В Харбине князя ждала группа надёжных офицеров, заранее присланных сюда бывшим начальником русской контрразведки генералом Монкевицем, они должны были проследить, чтобы Иоанн Романов без задержек добрался до японского порта Дайрен, который раньше был русским городом Дальним, где сел бы на французский эсминец, идущий в Сан-Франциско, и там беспрепятственно посетил отделение Федерального резервного банка, а там уже перевёл бы, с условиями, векселя на нужных лиц. Предварительное согласие было получено, требовался лишь оригинальный договор, и письменное поручительство. Их должен был доставить курьер.
Большую часть подробностей этого дела капитан Гижицкий не знал, однако носом чуял, операция опасная. Чувство усилилось, когда князем заинтересовалась германская разведка. Германское консульство в Харбине закрылось в 1914-м, однако в Китае и Японии у абвера оставались нужные связи, а в самом Харбине — купленные люди. Такие, как капитан Генерального штаба Гижицкий, находившийся на содержании с двенадцатого года. До этого времени он выполнял несложные поручения в обмен на покрытие карточных долгов, но теперь ему предстояло расплатиться по-крупному. В чём интерес абвера, Гижицкий мог только догадываться, однако ни спорить, ни уклоняться от приказа не решился — то, чем угрожал Ларин, вполне могло стать реальностью.