— Почему?
— Видишь ли, Федя, я, оказывается, последний, кто его живым видел, ну кроме как эти люди в китайской забегаловке.
— Корейской.
— Один хрен. Только затаскают меня теперь к следователю, а что я ему скажу? Я этого Ляписа знал всего два дня, и уже главный подозреваемый. К жизни человека не вернёшь всё равно, и без меня нашлись те, кто увидел и позвонил. Он от чего помер-то?
— Наркоман, — мрачно сказал Федя. — Но это между нами.
— Значит, из блатных.
— Не верю я тебе, — упрямо сказал Туляк, — я думал, мы товарищи, а ты вон оказывается какой. Скрываешь, врёшь, извиваешься. Что ты ещё не сказал?
— Ладно, — Сергей огляделся, словно проверял, не подслушивает ли кто, но остальные были заняты, агенты уголовного розыска опрашивали свидетелей, а свидетели рвались всё рассказать, — женщина, которая на карточках у тебя — её зовут Вера Маневич, она в столовой «Версаля» поёт, и этот Ляпис ей угрожал. Я спросил, почему, она сказала, что её знакомый по фамилии Петров что-то взял у него и не вернул. Только это строго между нами.
Фёдор захлопал глазами, поглядел в сторону Гришечкина, словно ища совета, но тот был занят с какой-то дамой в модной шляпке. В фотографе боролись агент уголовного розыска и мужчина, очарованный красивой женщиной, служебное и личное.
— Опять врёшь!
— Не веришь, её спросим.
— А я ведь спрошу!
— Только, — Сергей тоже посмотрел в сторону агента первого разряда, — своих пока не привлекай, если особой нужды нет. Вера боится, что его подельники с ней и её ребёнком расправятся, а защищать её вы круглые сутки не станете.
— Если надо, я возьмусь, — горячо возразил Федя.
— А работать кто будет? Или ты всё бросишь, и рядом с ней будешь сидеть? Пока вы её не трогаете, опасности немного, но стоит вам Веру затаскать по следствию, и я за её жизнь ломаной копейки не дам. В общем, Фёдор, сам решай, как поступить. Хочешь, расскажи старшему товарищу, он подскажет, что делать, или с Верой поговори. Я, со своей стороны, сделал что мог.
Версия Травина была шаткой, на месте Фёдора он бы себя спросил, как успел за несколько дней познакомиться с певичкой и стать её лучшим другом, на это он подготовил ответ, мол, хотел заселиться в гостиницу, мест не оказалось, там и познакомились, но у Туляка всё в голове перемешалось, и вопрос он задал другой.
— И Ляписа бы убил?
— Ну не до такой степени, — примирительно сказал Сергей, — это уже преступление. Грань, которая отделяет добропорядочных граждан от воров и блатных.
— А ты, значит, добропорядочный?
— Да.
Федя было хотел сказать нечто, судя по его физиономии, колкое, но тут, заметив, что фотограф о чём-то спорит с дворником, к ним подошёл Писаренко. Криминалист закончил рыться в квартире Ляписа, достал из вощёной бумаги бутерброд с маслом и сыром, и проглатывал кусок за куском.