— Что обсуждаете? — спросил он, выбросив комок бумаги в урну и вытирая жирные пальцы о заляпанный пиджак.
— Ничего, — Федя недовольно сплюнул.
— Фёдор — мой сосед по квартире, — объяснил Травин, — возмущается, что я к нему сразу с Ляписом не пришёл.
— А чего не пришёл?
— Оно мне надо?
Писаренко понимающе рыгнул, достал папиросы, втянул в себя табачный дым.
— У следователя вопросы будут обязательно, — произнёс он, — так что вы, гражданин, никуда далеко не отлучайтесь. А не замечали ли посторонних в квартире?
— Нет.
— Угу, — криминалист швырнул окурок на траву, и отошёл, словно потеряв интерес.
Сергей посмотрел ему вслед. Теоретически, вооружившись микроскопом, криминалист мог бы заметить, что квартиру Ляписа вскрывали отмычкой, но действовал Травин аккуратно и был уверен, что следов не оставил. А отпечатки его пальцев были только в первой комнате, там, откуда он на виду у всего двора доставал мебель, в спальне молодой человек рылся в перчатках.
— Захочешь Веру спросить, в «Версале» номер тридцать три, — быстро сказал он фотографу, — там она сейчас живёт, в гостинице безопаснее. Ну а если соберёшься своим коллегам сообщить, дело твоё, и решать тебе. На твоём месте я бы так и поступил, всё же служба важнее каких-то там певичек.
— Ты чего такой задумчивый, Туляк? — Гришечкин прислонил губу к холодному стеклу, чувствуя приятное онемение.
— С дворником схлестнулся, — ответил за фотографа Писаренко, который держал на коленях коробку с изъятыми из квартиры Ляписа вещами, — знакомые они по квартире. А собачку видел? Знатная, такую запросто так не отхватишь. Странный он человек, этот дворник, держится слишком независимо, себе на уме, и не пьёт совсем. Я с преддомкома о нём побеседовал, тот как только Травина не хвалит, готов хоть завтра его к себе помощником брать, а то и на своё место. Матвей Иванович человек заслуженный, он в разведке служил в Гражданскую, японцы его расстреливали, и не расстреляли, так что в людях разбирается.
— Так это твой приятель, а, Фёдор?
— Не приятель, а сосед, — мрачно сказал фотограф, — он карточки видел в среду, я ему показывал, а сообщать не стал. Любой бы на его месте в милицию побежал, а этот… Как только Земля таких носит.
Улыбнулся даже водитель, Писаренко усмехнулся в усы, Гришечкин так вовсе рассмеялся.
— Недоверие к милиции у наших граждан в крови, боятся люди, что если придут, только хуже будет, как с царских времён шло, так и осталось, это в Москве или в Ленинграде советская власть уже двенадцать лет, а у нас только семь, медленно изживаем прошлое. Да что там, полгорода спит и видит, как американцы вернутся, им собственный покой и имущество куда дороже общественного.