Наконец, был опущен третий палец.
Мы одновременно вдавили клавиши прерывания, и гигантская инсталляция бесшумно схлопнулась, обдав нас потоками пришедшего в движение воздуха. Несколько секунд ничего не происходило…
А потом зал взорвался.
Овации грохотали так, что дрожали стены. Люди на трибунах вскакивали со своих мест, кричали, хлопали и свистели — этикет и приличия были забыты в мир. Даже гвардейцы у входов и стен позволили себе ненадолго отвлечься, отдав дань уважения увиденному, а лучи прожекторов заскользили по сторонам, придавая происходящему некую нотку торжественности.
В то же самое время мы с Александром переглянулись, и синхронно расщёлкнули ремни браслетов. Устройства упали на пол, моментально отключившись. Принц поморщился первым, глядя на покрасневшую кожу на запястье. Замешкался на секунду — и поднял руку вверх.
Я же хоть и чертыхнулся, но последовал его примеру, позволяя камерам многочисленных операторов взять наши «боевые травмы» крупным планом.
Моё пятно получилось даже ярче и больше расчётного, просто за счёт того, что мне нагревать руку приходилось второпях и за секунды.
«Но это очень даже хорошо. Пусть считают, что это я тут был на положении отстающего. А Его Высочество милостливо позволил „взять“ ничью».
По залу тем временем прокатился восхищённый гул, который директор отчаянно пытался унять, но слова тут помогали мало. На площадку поднялись медики, направившиеся прямиком к принцу, который уже направлялся к спуску со «сцены».
Я последовал его примеру, намереваясь оперативно добраться до «моей» группы экспертов в области медицины, которым не давала пройти вскочившая со своих мест толпа, но на полпути, на самых ступеньках, меня перехватила Эльза.
— Ты идиот! — прошипела она возмущённо, схватив мою руку и начав пристально её рассматривать. Совершенно неочевидным движением она выудила из карманов крошечный, миллилитров на десять, тюбик. — У тебя только всё зажило! Два ожога на одной конечности — это ужас, который заживать может месяцами!
Я открыл было рот, но осёкся. Просто потому, что мой взгляд упал на объектив камеры, которая смотрела ровнёхонько на нас. И не одна. Операторов даже не смущало отсутствие точечного освещения, которое сейчас было сконцентрировано на директоре.
«Лександр, ты в середине большого дерьма» — в своих мыслях спокойно подытожил я, подхватив Эльзу под локоток и потянув её подальше от сцены.
— О нет, — прошептала девушка, до которой что-то начало доходить.
Камер, которые наплевательски отворачивались прочь от директора, становилось больше, а ближайшие к нам зрители начали перешёптываться и как-то подозрительно улыбаться.