Я сконцентрировался, и от нижней грани моего куба начал нарастать лёд. Уж не знаю, что мне ударило в голову, но я опомнился лишь тогда, когда уже было поздно останавливаться: ледяной лотос, в точности повторяющий то, что создала Эльза на своей последней, проигранной дуэли, раскрылся и засеребрился в отблесках ненастоящего огня, начав размеренно вращаться против часовой стрелки.
Он был куда меньше в диаметре, чем тот цветок, который пыталась создать Шталь, но даже так смотрелся просто невообразимо красиво.
«Маги воплощения не могли позволить себе так тратить силы и магию. А здесь… здесь ограничения лежат в другой плоскости. И будь я проклят, если мне это не нравится!».
— Ты знаешь, что гражданский браслет не должен такого мочь? — бросил Александр, пристально глядя за тем, что я до сих пор не притронулся к браслету второй раз. — Мы вот-вот превысим лимиты на воплощение в одном объекте.
Вопреки своим словам, принц тщательно скопировал лотос, повторив его. А в качестве своего нового объекта добавил небольшую чёрную жемчужину — этакий намёк на то, что дальше действительно может спасовать железо.
— Это было бы неприятно, — я повторил добавленную им жемчужину, после чего коснулся катализатора, материализовав второй объект.
Первым его элементом стала выросшая из пола по правую руку массивная дугообразная конструкция из кости, обхватившая первоначальный конструкт на манер магического посоха и его ядра.
— Не то слово. Мне бы не хотелось так разочаровать всех тех, кто ждал финала, — Александр прищурился, пройдясь из стороны в сторону. Только после этого он повторил мой конструкт, от себя добавив протянувшиеся по всей поверхности кости бордовые наросты, пульсирующие на манер перекачивающих кровь из гигантского сердца сосудов. — Мрачновато получилось.
— Зато стильно и необычно, — не согласился я, воплощая сосуды и добавляя к ним стены «руин», среди которых теперь и высилась вся композиция.
Мы работали ещё несколько минут, добавляя детали. Застывшие в боевых позах рыцари и невиданные доселе чудовища, разбитый и заливающий всё вокруг водой фонтанчик, струящиеся с потолка лучи света — масштаб и зрелищность росли, как на дрожжах.
Зрители на трибунах уже не шептались — они наблюдали, затаив дыхание и прекратив всякие споры касательно того, кто и где что-то не так сделал, и кому стоило бы зачистать поражение.
Объём деталей, которыми мы оперировали, давно вышел за пределы ожидаемого — место на платформе тоже постепенно кончалось.
А в какой-то момент Александ вдруг усмехнулся:
— Мой уже греется, — он постучал пальцем по рамке академического браслета.