— Я не довольный, я — спокойный, — поправил я. Просто я знаю, что теорию сдам хотя бы на проходной балл, а остальное доберу практикой.
— Уверен? — Эльза вздела бровь.
— Всецело…
В эту секунду я, едва удержавшись от того, чтобы взлохматить рыжую шевелюру девушки, заметил Белль Сориар. Блондинка пришла только-только, но вокруг неё уже присутствовала целая свита, за которой на небольшом отдалении следовала и Алисия. В руках девушка держала стопку листов, изучая написанное со спокойным и сосредоточенным лицом — ни тени нервозности.
«Вот уж кто пришёл, чтобы побороть судьбу. Её бы упорство — да каждому тут в головы… Империя б тогда мигом зацвела».
На мгновение наши с Алисией взгляды встретились, и девушка улыбнулась, отрывисто мне кивнув. А потом её вдруг заслонила Белль: специально, явно заметив перемену в поведении подопечной, отследив направление её взгляда и обнаружив там меня.
«Заботливая какая. Лишь бы эта забота была всесторонней, а не демонстративной и направленной на показуху для того, кто может вдруг вмешаться».
Я отвёл взгляд.
— Ладно, господа и дамы, — я кивнул на вход. — Идёмте. А то задержимся ещё немного — и будем куковать в конце очереди. Ещё и посадят далеко от окошка…
— Дальше от окошка — ближе к галёрке, — философски подметил Виктор, улыбнувшись. — Правда, я ничуть не удивлюсь, если каждому из нас будет дышать в ухо личный надзиратель, независимо от выбранного места…
Но сказано всё это было исключительно ради красного словца, а мы все вскоре встали в очередь: благо, тех, кто присутствовал на территории уже давно, пропускали быстро. И не только аристократов, ведь Алисию впустили следом за Сориар, в то время как остальных простолюдинов продолжали мариновать в отдельных очередях.
Что, впрочем, не сказывалось на их настрое — они в среднем демонстрировали энтузиазм куда больший, чем отпрыски знатных фамилий.
Амфитеатр Первой Академии, в который нас впустили в итоге, оказался в точности таким, каким я его себе и представлял.
Огромный зал, выполненный в форме подковы, с рядами кресел, поднимающихся на шесть ярусов вверх. Стены обшиты полосами чёрного, перемежающегося с тёмным бордовым дерева, а на полах натянуты ковры, идеально глушащие шаги даже целой толпы. В центре высилась массивная сцена, на которой сейчас стояла только кафедра с микрофоном и несколько стульев. Ну и пара бутылочек воды, конечно же.
Не обошлось тут и без камер: они суетились на верхнем ярусе, проверяя оборудование и надеясь неизвестно что тут заснять. Порывистые росчерки пера или, быть может, яростную работу ластиком? Мне их было не понять.