Он убрал руку с головы кузины, и шагнул ко мне.
— Тем не менее, вы, значит, хотите сперва доказать, что чего-то стоите? У меня есть предложение получше. Давайте… — он усмехнулся, — устроим небольшое соревнование. Не ради протекции или иных благ, а ради спортивного интереса. Посмотрим, чьё имя в итоговом рейтинге окажется выше. Я со своей стороны гарантирую, что соревнование это будет честным.
— Вы предлагаете пари? — моя бровь взметнулась вверх.
— Скорее, дружеское соперничество, — Александр улыбнулся улыбкой человека, который редко встречает равных не по сути, а по тому, как они себя ставят против него. — У меня, знаете ли, есть небольшое преимущество.
— И какое же? — вопрос, казалось бы, риторический, но принц сумел меня удивить.
— Моё имя начинается с «А», а ваше — с «Л». По алфавиту я всегда буду первым, — произнёс парень с таким обезоруживающим добродушием, что я просто не смог сдержать ответную улыбку.
«Он определённо всё, что имел, вложил в эту мягкую силу под названием харизма. Иначе сложно объяснить то, как ему удаётся так себя поставить».
— Алфавит — это серьёзный аргумент. Но на практике, говорят, всё зависит и от способа сортировки, — я развёл руками.
— Значит, договорились, — он протянул мне руку, и я пожал её. Рукопожатие вышло крепким, быстрым, лишённым всякой формальности. — И я рад, что мы поняли друг друга, Лександр. И, — он бросил быстрый взгляд на кузину, — прошу простить Викторию. Она иногда бывает излишне… пылкой.
— Не стоит извинений, — я покачал головой. — Я всё понимаю.
Виктория поджала губы, но ничего не сказала. Посмотрела на меня, конечно, как на врага народа и своего заклятого кровника, взглядом пообещав, что это только начало, но — небеса с ней, ещё я на влюблённых девиц не обижался.
— Что ж, — Александр поправил воротник своей формы, кивнув куда-то в сторону, где среди деревьев угадывались фигуры его гвардейцев. — Экзамен через два дня. Искренне желаю удачи, Лександр. Вновь мы, скорее всего, встретимся только на испытаниях…
— Благодарю. И вам удачи, Александр, — бросил я непосредственно перед тем, как принц развернулся и направился прочь, с мягкой настойчивостью увлекая кузину за собой. Виктория уходила, не оглядываясь, но её напряжённая спина и чеканный шаг говорили об её ко мне отношении лучше любых слов.
Я же остался стоять под дубом, глядя им вслед.
«Он умнее, чем хочет казаться. Намного. И брюнет с обезоруживающей улыбкой и умением принимать отказы опаснее любого самовлюблённого кретина. Но, кажется, мы разошлись довольными друг другом…».