Я облизал губы, вернув, наконец, браслет на место. Задел повязку, поморщившись.
«Я — маг воплощения. Я десятилетиями учился создавать то, что в этом мире просто не может существовать. Мои мыслеобразы чёткие и стабильные, детализированные настолько, что специалисты Корвина приняли наработанный навык за аномальный талант. Возможно, без предохранителя и рядом с эриксом я бы не сошёл с ума. Но точно создал бы нечто невообразимое. Оказалось бы оно стабильным? Не факт. Но если воплотить ядерную бомбу как она есть, просто подумав о ней, то что с ней станет в реальности? Если я представлю её достаточно чётко? Просуществует она секунду и исчезнет без следа, или, как и положено бомбам, взорвётся, оставив после себя вполне настоящие тепло, радиацию и ударную волну? Проверять мне, конечно же, не хочется».
По спине от таких мыслей пробежал холодок. Не страха — жажды обладания такой мощью. Естественно, я желал защитить себя и всех тех, кто стал бы мне дорог. Примитивное, естественное желание для мужчины.
«Но именно такие стремления приводят к катастрофе, Лександр. Поэтому мечты стоит отложить до лучших времён. Хотя бы до момента, когда я окончательно разберусь, что и как тут функционирует. А сегодня — всё, хватит. Пора отдыхать, пока в голову не пришла гениальная мысль создать в себе ядро».
Я неспешно встал с бордюра, качнув головой. Отряхнул ладони и на пару минут замер, возводя в разуме стену из рациональных доводов и логики.
«Эскапизм — не порок. Но это было актуально лишь там, где воображение не могло вдруг взять и воплотиться в форме, которую и в страшном сне не представишь».
С такими невесёлыми мыслями я и зашагал в сторону восточного крыла, оставив позади безмолвную статую ангела, взирающую на уголок пустого сада…
Алфавит
Утром двадцать девятого июля по академии прокатилась свежая новость: императорский кортеж, накануне прибывший в Сант-Море, на рассвете был замечен у центрального административного корпуса, а после — у мужского общежития.
Официальные формулировки гласили о «рабочем визите Его Величества», но все прекрасно понимали, что Император прибыл, чтобы лично поддержать сына перед экзаменами, в которых тот должен был участвовать на общих основаниях.
И не просто участвовать, а блистать, потому что так ему положено по статусу.
Собственно, я, как и многие другие абитуриенты, не обратил бы на это особого внимания, если бы не одно «но». Утро для меня началось не с кофе и не с пробежки, — чем я начал заниматься, ощутив необходимость держать тело в тонусе, — а с сообщения от Родерика.