Сначала — едва ощутимая готовность творить. А следом — словно занавес железный опускался, «отрубая» протянутую мне руку. Ощущения, отличные от того, что я испытывал, когда браслет запрещал использовать жидкий металл в бою.
«Значит, лимиты „на безопасность“, и лимиты „по воле свыше“ — скорее всего, разные вещи. Слишком непохожие ощущения. Тут — нечто, заложенное в саму основу. Там — то, на что нужно как-то среагировать. Или же дело просто в том, что уравнение вида одиннадцать больше десяти решается быстрее, чем задача по считыванию намерения».
Я развеял светлячков, огляделся. Никого. Сел на бордюр, подперев подбородок ладонью, и крепко задумался.
С намерением у меня уже получалось обойти ограничения браслета — я левитировал. Да, недолго, но по меркам электронного устройства — вечность. Иными словами, если наловчиться держать намерение вне «рабочего поля» катализатора, то мне и дыры в прошивке будут не нужны. Нет триггера для прерывания — нет и прерывания, хоть что ты там сделай. Опять же, пробовать убивать, держа намерение вовне, я ещё не пробовал — не на ком это делать.
«И мишень для тестов, скорее всего, не подойдёт. Проклятье».
Я снова зажёг десяток светлячков, но на этот раз обособился от процесса, выстроив в чертогах собственного разума многослойный конструкт. Наружу я отправлял лишь образы, описывающие конкретные задачи, а вот в глуби спрятал всё остальное. У дипломированного мага разума такой фокус получился бы куда лучше, но незадача в том, что я в этом направлении развиваться не мог — дара не было.
Потому-то и обходился сейчас малым.
«А ведь маг разума с местными эрикс-искусствами — это непобедимый титан, способный скрутить в бараний рог кого угодно. Просто за счёт дисциплины ума, безо всякой магии…».
Хмыкнув вслед этим пустым по сути своей мыслям, я попытался добавить к десятке ещё одного светлячка…
Новый огонёк зажёгся передо мной, в то время как браслет начал нагреваться. И делал он это настолько быстро, что я, едва осознав происходящее, развеял все конструкты, отщёлкнул крепления ремней и стянул с себя устройство, опасаясь повторения уже знакомого и очень болезненного опыта.
«Проклятье», — вот и всё, о чём я мог подумать, глядя на остывающий катализатор. — «И что бы произошло, продолжи я давить?»
Перед глазами пронеслись газеты и статьи. Описания людей, сходивших с ума, когда их мыслеобразы начинали бесконтрольно воплощаться, убивать, калечить и разрушать. Те, кто пережил двое суток ада, навсегда остались искалеченными — если не физически, то ментально.
«Эрикс, вышедший из-под контроля, материализует всё, что может. Страхи, желания, сомнения, мимолётные видения. Всё то, что нормальный человек обычно даже не замечает. Но обычный человек — это воплощение вполне стандартных образов и мыслей. А я?».