«Меняет ли это что-то по сути? Нет. Всё, что меня интересует, я уже затребовал у Корвина. Если его управление согласится, будет проще. Если нет — что ж, я найду другой путь».
Я окинул взглядом терминал, завершил сессию и встал, разминая затёкшие мышцы. Алисии и Белль на их месте не наблюдалось — там сидели другие абитуриенты, и, по всей видимости, сидели давно. За окном же смеркалось: обед я благополучно пропустил.
«Маленькими шагами вымощена дорожка к истине. Но впредь лучше на лишнее не отвлекаться — любопытство любопытством, но формально мне это „сокрытое“ знание ничего не дало» — я крепко зажмурился, прогоняя из глаз усталость.
Экраны тут тоже были ни к чёрту, и это очень, очень и очень сильно раздражало.
Покинув библиотеку, я в общежитие не пошёл. После часов, проведённых за чтением заметок и статей о катастрофах, взрывах и коллективном безумии, хотелось выйти на свежий воздух и дышать им столько, сколько потребуется.
Наверное, по велению жаждущего разгрузки подсознания ноги вынесли меня к уже знакомому тупику со статуей ангела, месту, в вечернее время тихому и никому не интересному. В свете единственного фонаря каменные крылья отбрасывали причудливые тени, в которые я, улыбнувшись, ступил, словно желая спрятаться ото всего, оставшегося «снаружи».
В голове всё ещё крутились обрывки прочитанного: бордовые кристаллы и туман, детонация, Резонанс. Люди, самопроизвольно воплощающие собственные кошмары и фантазии. Катастрофа, едва не поставившая крест на целом мире или, по меньшей мере, континенте.
И всё это из-за того, что человечество, не успевшее толком освоить паровые двигатели, дорвалось до силы, которую не могло контролировать.
«Но в итоге они как-то справились. Везение и улыбнувшийся самоубийцам случай?».
Я поднял правую руку, мазнув взглядом по повязке и, конечно же, браслету, суть которого я всё ещё не понимал, но уже был гораздо ближе к разгадке, чем сегодняшним утром.
Это была не просто машина, чудесным образом нащупавшая магию и теперь качающая «нематериальное», а полноценный намордник для эрикса, чем бы он ни являлся на самом деле. Своего рода клетка Фарадея для мысли.
Я активировал материализацию, отменив поддержание сокрытой под одеждой ртути, и создав десяток светлячков — лимит бытового устройства, сейчас пульсирующий в неспешном хороводе вокруг какого-то унылого пенька, почти скрывшегося в траве.
«Нужно попробовать иначе. Не для результата, а для того, чтобы почувствовать эту грань. Где она проходит? Как быстро проявляется?».
Для ответа на эти вопросы я не попытался создать одиннадцатый объект за один раз, как делал ранее. Вместо этого я начал формировать его медленно, постепенно, продавливая сопротивление сыплющего ошибками браслета и воссоздавая объект раз за разом. Одна попытка, десять, пятьдесят, сто, двести — и к привычному ощущению некоего груза, извечного соседа работы разума, добавилось что-то ещё.