Вот это было новым.
Настоящим.
Запоздалым до боли, но новым.
Я смотрела на него и впервые за долгое время не чувствовала, что он пытается меня вернуть.
Только что он действительно готов начать не сначала даже.
Иначе.
— Значит, так, — сказала я. — Никакого «как раньше» не будет.
— Хорошо.
— Никакого права решать за меня.
— Хорошо.
— Никакой лжи во спасение.
Он чуть усмехнулся, устало, горько.
— Это самое трудное.
— Тогда учись.
— Буду.
Я кивнула.
— И я не обещаю тебе прощение только потому, что ты красиво истек кровью у круга.
Он закрыл глаза и тихо выдохнул смешок.
— Жестоко.
— Заслужил.
— Да.
Опять это «да».
Но теперь оно уже не било. Ложилось ровно.
Вечером я пошла на закрытый совет одна.
Не потому что хотела показать силу. Не потому что мне не было страшно.
А потому что это действительно было мое.
Моя кровь.
Мое имя.
Моя правда.
И если дворец хотел услышать ее вслух, пусть слышит не через чужие бумаги и мужские голоса.
Пусть слышит от меня.
Когда я вышла из зала два часа спустя, меня уже не трясло.
Усталость была. Боль была. Пустота после такой правды — тоже.
Но страха не было.
Потому что самое страшное уже случилось раньше: я узнала, кем была для чужих схем, для своей семьи, для дворца, для мужчины, которого любила.
А потом выжила.
Ночью я вернулась в ту же комнату.
Райнар не спал.
— Ну? — спросил он.
Я сняла перчатки, положила их на стол и только потом ответила:
— Им больше не удастся замести это под ковры.
— Хорошо.
— И еще.
— Что?
Я посмотрела на него.
— Теперь они знают, что я не ошибка крови.
Он долго молчал.
Потом очень тихо сказал:
— Я и так это знал.
Я подошла ближе.
Остановилась у кровати.
Не поцеловала.
Не коснулась.
Пока нет.
Но и не ушла сразу.
— Я не возвращаюсь к тебе этой ночью как жена, — сказала я.
— Я знаю.
— И не обещаю, что вернусь завтра.
— Я знаю.
— Но я не ухожу.
Он смотрел на меня так, будто эти три слова стоили ему больше любой победы при дворе.
— Этого мне достаточно, — ответил он.
Я кивнула.
И вот это уже было похоже не на финал сказки, а на что-то куда более трудное и честное.
На начало.
Не с чистого листа.
Слишком много крови на этих листах уже было.
Но хотя бы без лжи.
Я погасила лампу и села у окна.
За стеклом медленно дышал ночной дворец — еще не очищенный, еще не спокойный, но уже не такой, как вчера.
И я тоже была уже не такой.
Не просто лекарка Тайной канцелярии.
Не просто женщина, которой изменили или почти изменили.
Не просто носитель чужой игры.
Я знала свое имя.
Свою кровь.
Свою цену.
И теперь, если кто-то еще захочет прийти за мной через ложь, страх или чужую власть, ему придется сначала пережить то, что эта ночь сделала со мной.