Сольт сразу поднял чашу.
— Видите? Уже началось.
— Да, — сказала я. — И у вас все идет криво.
Он посмотрел резко.
— Почему?
— Потому что у вас нет стабильного носителя. Есть только насильно разогретая линия и чужая кровь в чаше. Вы держите круг на подпорках.
Он сделал шаг ко мне.
— Тогда исправьте.
— Сам исправляй свою гниль.
И вот тут он впервые потерял спокойствие.
Немного.
Но достаточно.
Значит, я попала.
— Райнар, — сказала я очень тихо.
— Нет.
— Послушай.
— Нет.
— Ты даже не знаешь, что я скажу.
— И не хочу знать.
Я повернулась к нему.
— Если я не войду в край и не разомкну их вручную, круг схлопнется на всех, кто сейчас стоит по внешней линии.
Он побледнел едва заметно.
— Я найду другой способ.
— Уже нет.
— Аделина…
— Нет. Теперь ты слушай меня. Я не твоя слабость. Не твой груз. Не твоя ошибка. И не та женщина, которую можно унести отсюда на руках, пока за спиной рушится зал.
Он смотрел так, будто сейчас сломается что-то в нем самом.
— Я знаю, — сказал он хрипло.
— Тогда дай мне сделать то, что я должна.
Он молчал.
И в этом молчании было все, что между нами не помещалось в слова.
Любовь.
Вина.
Ярость.
Потеря.
И тот факт, что именно теперь он действительно не мог решать за меня.
Сольт уже шел к центру.
Круг наливался светом быстрее.
С краев доносились голоса, крики, чей-то приказ, кто-то из стражи рванулся вперед, но его отбросило откликом.
Ритуал уходил в разнос.
— Сейчас! — сказала я.
Райнар выдохнул сквозь зубы.
И вдруг очень спокойно ответил:
— Тогда вместе.
Я уставилась на него.
— Что?
— Ты не войдешь туда одна.
— Райнар…
— Даже не начинай. Ты сказала, что не твоя слабость. Верно. Но и я не декорация за твоей спиной.
На то, чтобы спорить, уже не было времени.
Потому что он был прав.
И потому что круг уже тянул нас обоих.
Мы вошли одновременно.
Не в центр.
В край.
Туда, где чужая схема еще держалась на лжи, а не на полном замыкании.
Я полоснула ладонь по старому ожогу. Он — по уже взятому уколом разрезу под ключицей. Кровь упала на камень в одну линию.
Круг взвыл.
Зал качнулся.
Кто-то закричал.
Сольт бросился к чаше, пытаясь удержать поток, но поздно — вместо одной линии он получил встречный удар сразу с двух сторон.
Я чувствовала, как рвет каналы, как сила жжет под ребрами, как ускоритель Лоурена пытается продавить меня глубже, в центр, в подчинение.
И тут рядом был Райнар.
Не щит.
Не хозяин.
Не генерал.
Просто человек, который держал этот удар вместе со мной.
— Не отдавайся ему, — сказал он сквозь зубы.
— Очень вовремя.
— Ты поняла, о чем я.
— Да.
Сольт закричал, когда чаша треснула у него в руках. Свет хлестнул вверх. Внешнее кольцо разом погасло, а потом вспыхнуло уже не по их схеме, а по нашей — дикой, кровавой, ломающей.