Наш.
Странное слово для человека, прожившего в этом мире достаточно, чтобы привыкнуть к казённым койкам ординаторских и гостевым комнатам при больницах. Привыкнуть к тому, что «дом» — это там, где стоит твой чемодан сегодня ночью.
И вот теперь — наш дом. С участком, с яблонями, с видом на реку, о котором Вероника рассказывала, сияя глазами, как ребёнок, нашедший подарок под ёлкой.
— Где ты сейчас? — спросил я.
— В кофейне на Покровке. «Кофеин», может знаешь? Рядом с книжным. Взяла латте и пирожок с вишней, сижу и трясусь, потому что всю дорогу тряслась и никак не могу остановиться…
— Сиди там, — сказал я. — Пей кофе. Съешь ещё один пирожок. Никуда не уходи. Я за тобой выезжаю.
— Ты же в Москве?
— Я в Москве.
— Илюша! — и в этом «Илюше» было столько всего — облегчение, нежность, усталость, предвкушение встречи, — что я на секунду прижал телефон к уху крепче, чем следовало, словно пытался удержать этот голос физически.
— Жди, — повторил я. — Скоро буду.
Отключил вызов. Экран погас, и в тёмном стекле отразилось моё лицо. Всё те же круги под глазами, та же щетина, но улыбка стала шире и глупее. Хорошая, правильная глупость. Та, от которой лечить не нужно.
Фырк высунул нос из кармана куртки.
— Двуногий, — прошептал он, и усы его подрагивали от любопытства. — Она плакала?
— Нет, — ответил я. — Она тряслась. Есть разница.
— Тогда почему у тебя такая физиономия, будто тебе только что вручили орден?
Я не стал отвечать. Развернулся и пошёл по коридору обратно.
Спать теперь я не собирался.
На первом этаже особняка дежурный агент сидел за стойкой у входа. Молодой, подтянутый, с аккуратным пробором и глазами, в которых читалась готовность выполнить любой приказ, если он исходит от человека с достаточно высоким допуском.
— Мне нужна машина, — сказал я, остановившись перед ним. — С водителем. На два-три часа.
Агент окинул меня быстрым взглядом — оценка, идентификация, допуск. Я видел, как он мысленно прогнал мою физиономию по внутренней базе и получил ответ: Разумовский, мастер-целитель, гость магистра Серебряного, уровень содействия — максимальный.
— Одну минуту, Илья Григорьевич.
Он снял трубку внутреннего телефона, произнёс несколько фраз, которые я не расслышал, и через сорок секунд — я засёк — передо мной лежали ключи и пропуск на выезд из гаража.
— Чёрный «Патриарх», бронированный, водитель Александр, стоит у служебного входа. Будет ждать столько, сколько потребуется.
Я кивнул и двинулся к выходу. Канцелярия работала с той же эффективностью, с какой работала хорошая операционная: запрос — исполнение — результат. Без лишних вопросов и бюрократических проволочек.