Три вопроса подряд — намеренно, чтобы дать ей пространство для ответа, чтобы разговор потёк в привычное русло обыденных мелочей, в которых прячется настоящая жизнь.
Но русло не потекло.
Радость в голосе Вероники оборвалась. Резко, как обрывается сердечный ритм на мониторе — была синусовая волна и вдруг прямая линия. Повисла пауза, наполненная тем молчанием, в котором слышно, как человек на том конце провода собирается с духом.
Я услышал, как она сглотнула. Тяжело, с усилием, как глотают перед тем, как сказать нечто, от чего хочется провалиться сквозь землю.
— Илья…
Одно слово.
Стойка моя изменилась мгновенно. Я сам не заметил, как выпрямился и свободная рука сжалась в кулак, а челюсть затвердела. Тело переключилось в режим экстренного реагирования раньше, чем сознание успело обработать сигнал. Рефлекс лекаря, услышавшего в голосе пациента интонацию, предвещающую катастрофу.
— Что случилось? — спросил я.
— Ты… ты только не злись, ладно? — Вероника говорила быстро, торопливо, глотая окончания слов, и я слышал, как дрожит её дыхание. — Пожалуйста, выслушай меня до конца… Тут такое дело…
— Я в Москве, — выпалила Вероника.
Мозг споткнулся. Как процессор, получивший команду, не предусмотренную архитектурой.
Тело уже стояло в боевой готовности — кулак сжат, плечи развёрнуты, адреналин на низком старте. И весь этот аппарат экстренного реагирования, заточенный под катастрофы, вдруг обнаружил, что катастрофы нет.
Есть Вероника. Она в Москве. По непонятной пока причине.
— Как в Москве? — переспросил я. — Что случилось?
— Подожди, подожди, дай я объясню! — затараторила она, и я услышал, как на том конце звякнула ложечка о фарфор. Значит, сидит в кафе, значит, жива, здорова, пьёт что-то горячее, и это знание опустило мой пульс на добрые пятнадцать ударов. — Помнишь тех, у которых мы покупаем дом?
— Помню.
— Они оба слегли. Тяжелейшая пневмония, двусторонняя, с температурой под сорок. Жена в больнице, муж дома, но еле ходит. Им физически не добраться до Центральной регистрационной палаты, Илья. Они лежачие.
Я молчал, слушая. За окном снег перестал валить стеной и сыпался теперь мелко, лениво, как будто метель выдохлась и доживала последние минуты.
— А я вчера получила письмо от нашего поверенного, — продолжала Вероника, и голос её постепенно набирал уверенность. — С первого числа вступают в силу новые правила регистрации для одарённых. Полный пересмотр реестра. Если не подать оригиналы с их подписями до пятницы, сделку заморозят. На полтора месяца минимум. А потом придётся начинать всё заново — новая оценка, новые справки, новая экспертиза участка…