На пятом ударе я почувствовал как что-то изменилось: через ладонь и через ци, я почувствовал, как внутренняя плотная структура начала отвечать. Тонкие внутренние трещины, невидимые глазом, паутиной пошли в глубину от точки удара.
Медведь дергался на цепях и пытался раскачиваться. Увернуться от моих ударов он не мог, но пытался раскачаться как маятник. Левая цепь натягивалась, правая давала слабину, потом наоборот. Он делал это равномерно, снова и снова, и я чувствовал через ци, как клинья в стенах начинают чуть подаваться. Камень не выдерживает ритмической нагрузки.
Я бил и одновременно это отслеживал. Надо ускориться!
Девятый удар в грудину, десятый. Внутренние трещины шли вглубь. Медведь раскачивался и не давал мне поймать устойчивый ритм: при каждом его движении угол чуть смещался, и мне приходилось перестраивать ладонь на лету. Это дополнительный расход ци, а её и так не было в избытке.
На двенадцатом ударе он сделал выпад.
Я не ожидал этого от существа, которое было растянуто на четырёх точках, но голова у него была свободна, потому что цепи держали лапы, не шею, и голова весила как средний валун. Он резко вытянул её вперёд и вниз, прямо на меня, распахнув пасть и явно желая сожрать моё лицо. Я успел уйти вбок ровно настолько, чтобы клыки прошли в двух пальцах от моей кожи, и зубы лязгнули в воздухе с таким звуком, будто кто-то ударил камнем о камень.
Я ответил мощным ударом по его морде прямо по носу ладонью с полным зарядом металлической ци. Просто потому что голова была передо мной, и я был зол, и это было ближайшее, до чего я мог дотянуться. Медведь дёрнул башкой назад, и цепи резко натянулись сразу с обеих сторон, заставив его снова обвиснуть. Я вернулся в свою позицию, выдохнул и продолжил.
Я продолжал бить, ускоряясь с каждым разом, нанося удары всё быстрее и быстрее, так что от движения моих рук в воздухе проявилось остаточное изображение.
…Бронепластина начала трескаться.
Сначала пробежала одна тонкая линия по поверхности, светлая на тёмном, как утренний иней на чёрном камне. Потом она пошла в сторону, разветвилась, добавилась ещё одна. И ещё! Рисунок трещин быстро распространялся, и скоро вся пластина выглядела как яичная скорлупа, которую уже сдавили с двух сторон.
Медведь больше не пытался раскачаться, но и сдаваться он не собирался. Он недовольно гудел, и вдруг — резко замолчал.
Земля под моими ногами на мгновение пошла волной, как будто энергия уходит в камень и камень её принимает. Я поднял взгляд от грудины медведя за долю секунды до того, как с обеих стен ущелья выстрелили шипы.