«Ох, Фифа…» — давно воюющий Арс оценил диспозицию противника. Его давно так коварно не атаковали.
— Тогда в подвале должен быть ледник… — неторопливо произнес он, поглаживая женскую спину.
— Ледник? — почему-то насторожившись, откликнулась Ровена. — Почему ледник?
— Если жена вдруг решит, что может крутить таким солдафоном, как я, ей понадобятся холодные компрессы… к ее кружевному белью. Обе служанки пригодятся. Одна будет носить лед, другая — держать компресс. Да? — в непринужденно-ласковый голос Арса вкралось что-то достаточно строгое. Почуяв острую близость компресса в районе пятой точки, Ровена начала отступление.
— … я только рассуждаю! — после паузы отметила она. Женский голос стал звучать тоньше.
— Я так и понял… — со смешком откликнулся Арс, задумчиво поглаживая женское бедро у места теоретического компресса.
Наткнувшись на стратегический ледник, бесконечные шеренги с платьями заволновались. Особый отряд с бельем на всякий случай упорхнул в шкафы. Соображая, что солдат не так прост, Ровена притихла. Арс поджал ее к себе.
— А если просто порассуждать, ты уверена, что согласна на такого, как я? — он тоже задал волнующий его вопрос.
Ровена порозовела.
«Что сказать? „Да“? Слишком прямо! „Не знаю“? Неправильно…»
— Почему ты спрашиваешь? — стараясь не выдать волнение, спросила она.
— У меня была невеста… Давно. Вы чем-то похожи… Платья, мода, общество… Она расторгла помолвку. Думаю, теперь понимаю, почему, — Арс отвечал спокойно, но Ровена почувствовала, что его руки напряглись, а в голосе начали звучать холодно-железные нотки.
Разговор из теоретического и полушутливого незаметно стал серьезным, слишком серьезным. Прильнув к груди Арсиния, Ровена чутко прислушивалась — к каждому слову, вибрирующему в мужской груди. Она давно забыла про слезы.
— … я же простой, Вена. Без изысков. Вряд ли что-то изменится. Такая, как ты… Ты встретишь того, кто получше меня, интереснее. Того, кто тебя больше устроит… Какого-нибудь герцога, ловко раздающего поклоны.
— М-м… — задумчиво произнесла Ровена. Ответить не успела. Послышалось дребезжание колес по каменному полу. К камере, тяжело шаркая отекшими ногами, пришла сгорбленная старуха в сером переднике — разносчица. Под решетку она молча сунула поднос с нехитрой трапезой для заключенных: дымящаяся каша из репы в тарелках из запеченого хлеба, да два деревянных стакана с водой. Ложек не прилагалось: чтобы поесть, полагалось отломить хлеб и им же есть.
Подав тарелку Ровене, Арс опознал репу и нахмурился. Он помнил, что Фифа не ест репу ни под каким соусом.