— Так вроде это пока только идея.
— Идея, но уже глубоко разработанная, — он кивнул на портфель, стоящий у порога. — Есть расчеты. Теоретический фундамент! Причем, очень даже хороший. Если удастся защитить, то… в общем, дадут «добро».
Он подошел ко мне, положил руку на плечо и доверительным шепотом продолжил:
— Говорят, правда только по особому секрету, что эта комиссия доложит о результатах встречи самому Андропову. А это уже и финансирование другое, и ресурсы практически безграничные. Представляешь: компьютеры научных центров, институтов, заводов, соединенные в единое целое. Мгновенный обмен данными, удаленный доступ к вычислениям, распределенные базы знаний! Это же будущее! Не нужно писать запросы бумажные и письма. Все по нажатию кнопки!
— Представляю! — улыбнулся я. — Можно еще и фотографии котиков смешных отсылать.
— Каких еще котиков? — не понял отец.
— Да так, мысли вслух.
— Ядро сети, магистральные каналы, узлы доступа… Я не показываю им устройство, понимаешь? Я показываю им чертеж целой цифровой вселенной! Стратегическую инициативу общегосударственного масштаба!
Он говорил с таким вдохновением, что казалось, будто в нашей тесной прихожей пахнет теперь не щами и книгами, а порохом грядущей технологической революции.
— И это… вы с Хромовым? — тихо спросил я.
Лицо отца на мгновение омрачилось.
— Да. Наше общее детище. Я четко указал соавторство. И теперь, с твоей помощью, я могу это доказать. Потому что в проекте использованы принципы, о которых на Западе только начинают задумываться. А у нас они уже есть! Догоним и перегоним!
Он посмотрел на часы и торопливо надел пальто.
— Все, мне пора бежать.
Отец вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я остался стоять в полутьме прихожей, слушая, как его шаги затихают на лестничной клетке.
Спать уже не хотелось. Я пошел в ванну, умылся. Потом пошел на кухню.
Запах поджаристого хлеба и растопленного масла… М-м-м, вкусно! Я вскрыл пергаментную обертку, достал пол палки «Докторской» и принялся аккуратно нарезать ее ровными, чуть прозрачными ломтиками. Хлеб, оставшийся с ужина, я подрумянил на сковороде — без тостера приходилось выкручиваться. Потом разбил в шипящее масло два яйца. Зашкворчало.
Было странно по обыденному спокойно заниматься этим простым делом после вчерашнего ада в подвале. Тело ныло, синяки на теле отдавались тупой болью при каждом неловком движении, но у меня не было ни капли сожаления. Ведь Валентина была спасена, а виновные оказались за решеткой. Казалось, можно было выдохнуть.
На стене тихо играло радио: оркестр исполнял попурри, что-то из советской эстрады. Я снял сковороду, переложил яичницу на тарелку рядом с золотистыми тостами, собираясь уже положить на них нарезанную колбасу. Рука потянулась к чайнику, как вдруг музыка резко оборвалась.