— Да уж, — Сидорин усмехнулся, но было понятно, что ему совсем не весело. — Сам в шоке. И, главное, зачем? Почему он покушался на жизнь обычного советского инженера? Есть конечно версия насчет того, что это диверсия с целью прервать какие-то исследования. Ведь отец твой с этим Хромовым практически прорыв совершили. Думаю, уже совсем скоро их изобретение, беспроводной телефон, будут выпускать в промышленном масштабе.
— И что же дальше? — тихо спросил я. — Историю с убийством помощника атташе замяли?
— Да. — сцепив зубы ответил Сидорин. — Дело мгновенно взяли под особый контроль. Из самых верхов. Все материалы изъяли, следователей поменяли. Нам, местным, велели в рот воды набрать и забыть, как страшный сон. Чтобы, понимаешь, конфликта международного не случилось. Скандала. Вот и вся история.
Он говорил это с каменным лицом, глядя прямо на дорогу, но я чувствовал его глухое, яростное раздражение. Профессионала, которому испортили его работу, которому не дали докопаться до сути.
— Но это же… неправильно! — вырвалось у меня.
Сидорин повернул ко мне голову, и посмотрел тяжелым и усталым взглядом.
— Правильно, не правильно… Это политика, Саша. Выше нашего понимания. Нам приказали забыть — забыли. Ты тоже забудь.
Он снова уставился на дорогу, и я понял, что разговор окончен.
Скрип двери и осторожные шаги, доносящиеся из прихожей, вырвали меня из сна. Предрассветный сумрак едва рассеивался за окном. Я мгновенно напрягся, адреналин прошлой ночи еще не до конца отпустил тело. Сердце заколотилось с немой тревогой. Выглянув из комнаты, я увидел отца. Он уже был одет в свой лучший, потертый, но тщательно отглаженный костюм.
— Пап? Ты куда так рано? — спросил я, протирая глаза.
Он вздрогнул, не ожидая, что я проснусь, и обернулся. Его лицо, обычно спокойное и уставшее, сейчас светилось странным возбуждением.
— А, Саш! Разбудил? Прости. Встреча у меня. Срочная.
— В шесть утра? С Серебренниковым что ли?
Отец таинственно улыбнулся.
— Бери выше!
— Выше? — я присвистнул. — Ого! Руководитель Серебренникова?
— Еще выше, — отец понизил голос до конспиративного шепота, хотя в квартире, кроме нас, никого не было. — Из Москвы. Комиссия. Приехали вчера вечером, секретно. Вызвали на совещание персонально.
У меня похолодело внутри. Москва. Комиссия. После истории с покушением и иностранцем это звучало зловеще.
— Пап… Осторожнее там, — сказал я, подходя ближе. — Телефон будешь показывать?
— Нет, сынок, — улыбнулся отец и его глаза азартно заблестели. — Не телефон. Идея другая. Та, о которой мы с Колей Хромовым мечтали. Тот самый старый проект. «Сети». Помнишь, он говорил?