Стены покрывали толстые слои пепла, который забивался в трещины кладки и оседал даже на самых высоких укреплениях. Воздух был тяжёлым, горячим и пропитанным гарью. Казалось, Пепельное гнездо будто когда-то пытались выжечь до основания, но не смогли — и так он остался стоять в этом месте, как воспоминание о событиях закрытого от игроков прошлого.
Вилл перевёл взгляд за периметр. Единственный проход в форт вёл через широкий мост, переброшенный над трещиной с паром и жаром. Чуть поодаль от входа Альянс развернул временный лагерь — не боевой, скорее дипломатический. Магические факелы выхватывали из тьмы несколько шатров и палатки. Лагерь никто особо не маскировал, но среди валунов и обугленных деревьев он всё равно частично скрывался из виду.
Между шатрами сновали фигуры в мантиях и доспехах. Малые боевые группы то и дело отделялись от лагеря, осторожно расходясь по территории — кто-то скрывался под невидимостью, кто-то двигался в открытую. Что именно задумал Альянс — оставалось только гадать, но сейчас это не имело большого значения. Главное, чтобы рассредоточенные вокруг группы увидели особый сигнал, который означает, что безумный и несколько авантюрный план всё же сработал.
«А когда планы не были безумными?» — спросил себя Вилл, поворачиваясь обратно к манекену. Шкала кровавых зарядов почти восстановилась. Чтобы довести её до максимума, Вилл впитал всю накапавшую под манекеном кровь — так же, как это когда-то сделал Аргеннар во время битвы. С восьмидесяти четырёх процентов полоска тут же подросла до девяноста девяти.
Вилл продолжил сжимать сердце. Ещё раз. И ещё. Рука снова и снова тянулась к пустоте, имитируя захват несуществующего органа. За спиной неожиданно раздался знакомый голос:
— Вилл! Ты не устал бедолагу мучить? И я не про манекен, если что.
Вилл промолчал, ещё раз сжав воздух перед собой. Подобный вопрос приходилось неоднократно задавать самому себе практически каждый день.
— Устал ли? А то. Но родители всегда говорили, что есть такое слово, как «надо», — ответил Вилл. Полоска кровавых зарядов вновь опустела, что означало уже больше двадцати повторов «Сжатия». — Переговорщик вернулся?
Вилл повернулся к подошедшему Грийсу. Рядом с ним парил тусклый светящийся шарик, мягко выхватывая из тьмы старые шрамы на лице. Мех на плаще был запачкан пылью, а в чёрных кудрях запуталась зола. Грийс выглядел усталым и раздражённым, несмотря на попытку сохранить привычную маску суровости.
— Вернулся. Выжигатели, конечно, глупы, но не настолько. Понимают, что если хоть пальцем тронут переговорщика, то никаких переговоров больше не будет, — сухо бросил Грийс. — Толку, правда, от этого мало. Они непреклонны: сперва полное выполнение требований, и только потом отпустят пленников. Мы пытались проявить гибкость, навешать им обещаний на будущее, но они, похоже, не купились.