— Отправить гонца к барону Ределю. Пруды осушить в течение недели, река должна вернуться в прежнее русло. Если откажется — конфисковать земли в пользу короны. — Она снова посмотрела на мельника. — Вернёшься домой и доложишь мне через месяц, как идут дела. Если барон попытается препятствовать или даже угрожать — это будет последняя ошибка в его жизни.
Старик выдохнул, едва сдерживая слёзы, поклонился так низко, что чуть не упал.
Следующей была молодая вдова. Муж погиб при строительстве новой крепости на границе — камень сорвался, придавило насмерть. Мастер-строитель отказался платить компенсацию, сославшись на то, что рабочий был пьян. Вдова клялась — ни капли, он никогда не пил на работе.
— Есть свидетели? — спросила Трелорин.
— Трое, Ваше Величество. Все готовы поклясться.
— Пусть дадут показания при судебном писце. Если подтвердится — мастер выплатит тройную компенсацию из своего кармана. Часть пойдёт в казну для вдов и сирот. — Она помолчала и снова повернулась к Велрису. — И больше не допускать его к королевским заказам.
Тот с важным видом кивнул и сделал пометку. Женщина всхлипнула, прижав руки к груди, и низко, благодарно поклонилась.
После со своей жалобой прибыл торговец зерном, жалующийся на грабежи на дорогах. Трелорин велела усилить патрули и выделить средства на постройку дозорных башен. Потом — ремесленник, чью мастерскую затопило из-за прорыва канала. Ему пообещали выделить компенсацию и проверить все каналы в городе. В каждое дело она вникала с непоколебимым вниманием. Она пропускала через себя каждую историю, каждый довод. Впивалась в суть каждой просьбы, задавая точные, острые вопросы, даже когда просьба казалась слишком мелкой и незначительной.
Самым сложным было дело барона Кастелара, феодала с самых южных земель, и каменщика, мастера Ульма.
— Ваше Величество, — барон, мужчина с холёным лицом и бегающими глазками, говорил первым. — Этот человек — мошенник! Я нанял его для строительства моста через реку в моих землях, а он использовал дешёвый песчаник вместо заказанного гранита! Мост треснул, не простояв и двух месяцев!
Затем говорил каменщик. Старик с мозолистыми, потрескавшимися руками и прямым, упрямым взглядом.
— Ложь, моя королева. Я работал в точности по чертежам, что мне предоставил Барон. А ещё он торопил меня, заставляя работать днём и ночью, и отказался платить за гранит, сказав, что казна пуста. Я строил из того, что было. И я предупреждал его, что кладка не выдержит, но он меня не слушал!
Слово простолюдина против слова дворянина. Трелорин на мгновение задумалась, вспоминая отца. Он созвал бы совет, начал расследование, отправил людей к разрушенному мосту. Всё это тянулось бы месяцами. Он боялся бы обидеть барона, но и не хотел прослыть несправедливым к простым людям. В итоге пришёл бы к решению, которое не устроило бы никого, а треснувший мост так и стоял бы, как памятник его нерешительности.