Жало громко и довольно рассмеялся. Горниш усмехнулся вновь.
— Вот тут ты меня не разочаровал.
— А вчера…
— Погоди-ка, вчера? — удивлённо перебил Горниш. — То есть твоего представления она не закинула тебя во все виды игнора?
— Ха! Я и говорю — чушь всё это! Химию не обманешь! Вот вчера подарила какую-то свечу. И чего мне с ней делать? Или я теперь обязан подарить что-то в ответ?
— Купи самый красивый мешочек и набей его до отказа голдой, — пошутил Горниш.
Жало замолчал.
— Эй, я пошутил, если что! — на всякий случай уточнил Горниш.
— А что не так? Отличный же подарок! Голда всегда к месту, особенно сейчас, когда цены летят к небесам. Купит себе нормальный посох со статами, вкусную еду, приколюхи разные… А если подарю что-то бесполезное, она закинет это в инвентарь или распылит. Какой тогда смысл?
— У тебя же есть решение. Сенечка явно вдохновляется этой книгой. Напряги извилины, прочти её внимательно, и уверен, что найдёшь ответ.
За спиной неожиданно раздался едва слышный, хрипловатый шёпот:
— Не надо ничего дарить… Я читал эту книгу. Алая Звезда не ждала подарка. Она дала свечу, чтобы возлюбленный зажёг её на особом свидании…
— Чего ты там щебечешь, а? — ощетинился Жало.
Горниш вновь обернулся. Жало как тростинку держал большое копьё — массивное, с тёмным древком и зазубренным наконечником. Он шагнул вперёд и тупым концом грубо ткнул в спину исхудавшего мужчину в окровавленной рубахе, больше напоминавшей мешок. Мужчина пошатнулся, едва удержавшись на ногах.
— Ладно тебе, вроде дельный совет дал? — примирительно сказал Горниш.
— Да пошёл он со своими советами! — Жало сплюнул в сторону. — Ещё тупые боты будут меня учить с девчонками общаться! А дальше что? Дело будут за меня делать, а?
Он грубо пихнул Сигила плечом так, что тот неуклюже обхватил ближайший ствол.
Горниш сочувственно глянул на Сигила, и что-то внутри кольнуло. На него было больно смотреть: синяки и ссадины покрывали его тело, но это были не самые страшные раны. Глаза Сигила — мутные, проткнутые ножом, всё ещё держались в глазницах, будто удерживаемые чарами. По ним растеклась красная кристаллическая сетка, тонкая, как паутина, с застывшими каплями крови, поблёскивающими в свете пробивающихся солнечных лучей. Постарались городские конвоиры — они выкололи ему глаза за то, что Сигил якобы как-то не так взглянул на чью-то девчонку. Взгляд упал на окровавленные руки. Если конвоиры не обманули, то все десять пальцев сломал уже Гига, и вряд ли он сделал это из шутки или поддавшись мимолётному гневу.
Даже сегодня находились сочувствующие трудному положению НИПов. В основном это были те, кто не находился в структуре Невозвращенцев или не жил в Северных землях. У тех, кто провёл здесь хотя бы немного времени, сложилось более чёткое и личное понимание того, насколько легко или невыносимо жилось НИПам при новых порядках.