— Бред какой! — голос Жало звенел от искреннего негодования. — Я что, по её мнению, железный? Три недели топчемся на месте! Неделю назад подарила книгу. А позавчера, когда я торчал у себя в комнате и занимался важными делами, вдруг сама пришла. Глаза смущённые, щёки красные. Я уж решил, что всё, наконец-то, а нет! Спросила, прочитал ли я книгу! Пришлось соврать, естественно.
Горниш хмыкнул и позволил себе укол:
— Конечно, ты соврал. Сенечка просто плохо тебя знает. Будь вы знакомы подольше, знала бы, что ты ничего сложнее журнальчиков с гайдами в руки не берёшь.
Сзади донеслось сердитое бурчание. Если бы такую колкость себе позволил Латч, страж давно размазал бы его по земле.
— Ладно, не бухти, — примирительно произнёс Горниш. — Ну, пришла она к тебе. А дальше что было?
— Стоит, платочек теребит. Минут пять болтали о какой-то лютой чепухе, а потом она вдруг роняет платок. Прямо к моим ногам! И стоит, смотрит на меня так томно, с ожиданием.
Горниш задумчиво нахмурился, и вскоре в голове вспыхнула догадка.
— Как книга называлась, не помнишь?
— Что-то сопливое, про душу. Когда она запоёт… или прошепчет… какая-то такая бредятина.
Горниш быстро открыл инвентарь. Виртуальная сумка ломилась от книг — их было столько, что хоть библиотеку открывай. Гига приказал собирать их, но зачем не объяснил.
— Я её читал, — сказал Горниш, вытащив нужный томик. Шаг замедлился: нужно было одновременно смотреть и под ноги, и на белоснежные страницы. — Ну ладно, не то, чтобы читал — пролистал по диагонали, когда мы ночевали у Закрытых врат. Кажется, я понял, чего Сенечка от тебя ждала.
Вскоре взгляд зацепился за нужные строки.
— Вот оно. Сенечка не зря дала тебе именно эту книгу. Здесь есть сцена, в которой одна из героинь, до невозможности романтичная особа, приходит к своему возлюбленному. В землях, где разворачиваются события книги, действует свой этикет: если женщина роняет платок, то в случае, если у мужчины есть к этой женщине симпатия, он должен поднять платок, не отводя взгляда от её глаз, поднести к губам, вернуть и прошептать «если Вы захотите, я подниму его вновь».
Горниш захлопнул книгу и отправил обратно в инвентарь, где её иконка затерялась среди десятков похожих значков. Жало молчал и хмуро сопел. Под его ногами раздражённо хрустели ветки.
— Чушь какая-то, — наконец буркнул он. Голос так и сочился раздражением.
— Чушь не чушь, а Сенечке эта книга явно запала в душу. Ты, конечно, ничего из «ритуала» не выполнил?
— Ещё чего! Сенечка с минуту на меня пялилась, а когда сама за платком нагнулась, я её так смачно шлёпнул, так сильно, что шлепок до южных земель докатился, уверен!