Мистлев присела на корточки и взяла в свои дрожащие ладони руку Ревана, лежащую поверх одеяла. Его ладонь была сухой и жёсткой, но тёплой, что не могло не радовать.
— Реван, — тихо позвала она, вглядываясь в его лицо в надежде уловить хоть какой-то знак того, что он слышит её. Но ничего не изменилось. Ни звука, ни шороха, ни малейшего движения. — Когда ты… Когда ты очнёшься, меня уже не будет рядом. Я… — Мистлев замолчала, подбирая слова. — Я буду далеко отсюда. Я ухожу, потому что так надо. Ради блага Стаи и её безопасности. И ради того, чтобы ты жил дольше, чем до очередного моего срыва, — она горько усмехнулась. — Не ищи меня, может статься, мы никогда больше не встретимся, — голос дрогнул. — Оставайся здесь, если тебе нравится, тебя хорошо приняли, а я… — Мистлев огляделась по сторонам и поёжилась, будто ей и правда доставлял неудобство сквозняк. — Мне пора. Is breá liom tú, — слова на некогда родном языке вырвались сами.
Она наклонилась к Ревану и поцеловала. Красная слеза оставила след на его щеке, но Мистлев этого уже не заметила, она молнией бросилась к двери, а расстояние до своей спальни преодолела и вовсе за смешное время. Всё же, в вампиризме были свои плюсы.
Мистлев наскоро одевалась. Тёплые штаны, рубашка, простёганный поддоспешник, чёрный кожаный нагрудник. С ремешками на наручах пришлось повозиться, застёгивая их одной рукой, но это были мелочи. Тёплые сапоги с гладкой подошвой и наложенными чарами, приглушающими шаги. Застегнув под подбородком чёрный плащ на меху и взвалив на плечо рюкзак, собранный на случай непредвиденных путешествий, Мистлев замерла, в последний, как ей казалось, раз осматривая свою комнату. Будет ли здесь кто-то жить, когда она уедет? Конечно будет. Мистлев даже не сомневалась, кто.
Она прислушалась. Тишина, люди спали, только копошились где-то крысы. Когда-нибудь они дороют свои ходы прямиком под трапезной. Элтаса это не обрадует.
Мистлев шла по пустынным коридорам, знакомым ей до последнего кирпичика. Огонь в очаге трапезной едва теплился и отбрасывал красные блики на круглые чёрные от копоти стенки котла. Святилище Маски. Кто-то вернул свечи на место, а Мистлев кольнул стыд за свою несдержанность.
«Ты знаешь, я делаю это ради Стаи и уверена, что ты слышишь меня. Я не предательница, у меня нет другого выбора,» — мысленно сказала Мистлев, надеясь, что если она не слышит Многоликого, Многоликий всё ещё слышит её.
— Мистлев, — окликнул её голос.
Она вздрогнула и молниеносно развернулась на звук, тут же выхватив оружие. Но Элтас, а это был он, только подошёл ближе.