Мистлев прислушалась к тому, как ровно бились их сердца. Девушки нисколько не опасались её и просто выполняли то, что им велено. Что же им приходится наблюдать там, наверху, что они настолько спокойны? Мистлев была уверена, что вырасти у неё ещё две пары рук, эти две девушки не обратят ни малейшего внимания на это. От воды поднимался душистый пар. Мятное масло, самое любимое.
— Вам нужно смыть кровь, — одна из девушек подошла к ближе.
Мистлев позволила снять с себя перепачканную одежду, ей было безразлично. И то, что конвой по-прежнему оставался в комнате и не спускал с происходящего глаз, готовый в любую минуту прийти на помощь девушкам. Горячая вода быстро стала красной, когда невольные помощницы принялись смывать кровь с лица, рук и волос, со спины. Мистлев молчала, погружённая в свои мысли…
…Спустя время деликатно постучали. Мистлев сидела в кресле и, как и раньше, смотрела в огонь, который теперь, когда она стала вампиром, казался намного ярче обычного. Хотелось зажмуриться, но она не позволяла себе этого.
— Войдите.
Тюремщики стучат в дверь. Да это же смешно! Дверь открылась, Мистлев услышала шаги и узнала их. Элтас. Он закрыл за собой дверь.
— Пришёл убедиться, что я не загрызла девочек?
Мистлев развернулась в кресле, закинув ногу на ногу. Источник огня находился за спиной и зрачки светились как у кошки.
— Зачем ты так? — тихо спросил Элтас. — Позволишь? — спросил он, кивая на стул у стола.
Она оглядела его с головы до ног. За эти несколько часов, казалось, для названого отца прошло несколько лет, он резко осунулся и будто бы похудел. На его сапогах так и осталась засохшая кровь, но в руках не было сабли, покрытой серебром. При нём вообще не было никакого оружия. Ладони Элтас держал на виду, показывая, что не намерен причинять Мистлев никакого вреда.
— Я убедил Мехрана снять чары с порога твоей спальни.
— Как благородно, — Мистлев фыркнула.
У неё не было причин доверять Элтасу — он был готов пустить в ход оружие против неё, тогда как законы Стаи прямо запрещали причинять вред любому из его членов. И тем более жрецам, которые считались неприкосновенными. По-хорошему его надо было бы наказать…
— Говорю тебе, ты не пленница. Это были вынужденные меры, ты могла перебить нас всех! — Элтас встал. — Твоя новая… особенность меняет тебя. Послушай! Посмотри на себя, какой ты становишься! Ты пыталась очаровать меня, ты не контролируешь свою жажду крови и ты никогда раньше не позволяла себе такой бессмысленной жестокости!
Мистлев вздохнула и отвернулась. Элтас ни слова не сказал про Ревана, опасаясь, что на волне эмоций, она может снова выйти из себя. Это, быть может, мудрое решение, но оно одно не избавит Стаю от опасности в самом её сердце. И Элси, сколько бы опыта в запретной магии у неё ни было, не сможет дать ответы на те вопросы, которые мучают Мистлев, и уж тем более вздорная хаафу не в силах будет её остановить, случись самое страшное.