О том, что в мире есть ещё одно существо, единственное из воплощённых способное ответить на её вопросы, Мистлев старалась не думать. Меньше всего ей хотелось возвращаться в холодный угрюмый замок на краю Ледяного мыса и встречаться с его хозяином.
Мистлев вздохнула. Она не тревожила Многоликого своими горестями и жалобами очень и очень давно. Но теперь вечно смеющемуся богу в маске придётся выслушать всё, что его верная жрица держала в себе. Слишком много свалилось на неё сразу, душевные силы уходили на то, чтобы привыкнуть к новому образу не-жизни и контролировать себя, что стоило немалых усилий. Мистлев запретила всем приближаться к её комнате даже днём, когда спит. Разве что Реван игнорировал эту её просьбу, а она не была против.
Охотиться Мистлев старалась подальше от Кэслин-Фарна, но в последние дни, когда на дорогах некем было поживиться, она повадилась проникать в дома горожан, за ночь посещая нескольких человек. Наутро они вставали с постели, чувствуя слабость, но это легко списать на простуду или плохой сон ночью. В Кэслин-Фарна в это время года гуляют сквозняки, а сырость с моря проникает, кажется, в самые сердца. Даже в укрытом от всех ветров Логове к зиме становилось неуютно.
Мистлев молилась долго, но ответа так и не дождалась. Вместо привычного насмешливого голоса внутри была пугающая тишина. Лишь разговоры доносились из трапезной:
— И тогда я проткнул её ножом, но перед этим…
— Говорят, в Зелёной марке развелось много оборотней…
— Мистлев пугает меня…
— Ш-ш-ш!..
— На последнем задании…
Самая обыкновенная болтовня, состоящая из последних новостей, сплетен и баек. И только. Мистлев не верила своим ушам. Она вскочила со скамеечки и приникла к статуе, прижавшись ухом к груди, будто надеясь услышать там биение сердца. Или убедиться, что она настоящая. Глупо было бы надеяться, что бог живёт в позолоченной бронзе, это больше был жест отчаяния. Мистлев отстранилась. Рот маски, как и прежде, был тронут лукавой полуулыбкой. И всё.
— Нет. Этого не может быть, — прошептала Мистлев, ей казалось, что каменный пол уходит из-под ног. — Не может быть, нет! Ты не можешь молчать!
В порыве злости она смахнула рукой горящие свечи на пол. Она ни разу не ослушалась ни одного повеления Маски, не нарушила ни одного из правил Стаи, чтобы быть так жестоко наказанной. Но если бог больше не говорит с ней, то и собратьям она не нужна. Кто Мистлев без этого тихого голоса в голове? Ещё одна девчонка, которая знает, с какой стороны меч держать. Её могут убить, когда она станет не нужна, даже не моргнув глазом. Таких потом ещё найдут, когда понадобятся. Впервые за долгое время Мистлев стало действительно страшно. Её влияние моментально рухнет, стоит кому-то из Стаи узнать о том, что случилось. Внутри закипала злость. Вместе с ней просыпалась тьма внутри, что поселилась в Мистлев с того дня, когда её шеи коснулись клыки Эмриса, а она, сама себя не помня, вкусила его крови. В глазах потемнело.