— Тогда идём.
Мистлев всегда считала себя способной мастерски затеряться в толпе. По настоянию Ревана они ещё поплутали по улочкам и шли в Логово не привычным маршрутом, а самым запутанным. Но даже стоя у тайного входа Мистлев не могла отделаться от ощущения, что кто-то смотрел ей в спину.
— Мне нужно помолиться, я потом догоню тебя.
Реван понимающе кивнул и выпустил руку Мистлев из своей. Она скрылась в коридоре, ведущем к святилищу, а он решил скоротать время за изучением записей. Если Ласточки действительно те, о ком они думают, лишние заклинания в арсенале всегда пригодятся…
Мистлев в большом волнении вышла к трапезной, где за поздним ужином сидело несколько человек. Сегодня Элтас хлопотал у котелка, к которому никого не подпускал. В Логове любили, когда наступала его очередь дежурства по кухне. После расчётов доходов и расходов Стаи и распределения заказов разного рода между членами внутренней группы, кулинария была его самой настоящей страстью. Он мог часами колдовать над новым блюдом, презрительно отзываясь о книгах с рецептами. Элтас считал, что чёткие указания ограничивают творческий процесс, вот и сейчас он что-то творил с бульоном, а те, кто успел собраться за столом, с опаской принюхивались — не все эксперименты с едой оказывались удачными.
Заметив появление Мистлев, молодые члены Стаи встали из-за стола, приветствуя её. Для многих из новичков фигура жреца Многоликого сама была сродни божеству, что старшими собратьями не одобрялось. Как и самими жрецами, в особенности Мехраном, близким другом Элтаса и вторым по старшинству после него, совсем недавно вернувшегося сюда на зимовку после очень долгого путешествия по дальним краям. Он сдержанно улыбнулся в качестве приветствия. И когда только успел приехать? Ещё вчера его здесь не видели.
Мистлев усталым жестом велела новеньким сесть. Теперь ей не было нужды задерживаться в обеденном зале, чтобы поесть вместе с остальными. Элтас оторвался от котелка, оставив в нём поварёшку, и проводил Мистлев взглядом. Она услышала, как он тяжело вздохнул, но, всё же, не стал задерживать. Каждый вечер Мистлев шла к статуе Многоликого, и этот не стал исключением.
В святилище всегда горел огонь, а у постамента иногда лежали свежие цветы, которые любила приносить сюда Элси. Сейчас в святилище было пусто, а пространство у алтаря совершенно чисто. Мистлев привычным движением воскурила благовония, горьковатый дым позволял ей расслабиться. Свежая кровь, бегущая по жилам, была слишком живой. Мистлев беспокоили её видения, этим она не делилась ни с кем кроме разве что Ревана, но после сегодняшнего сна и истории с Ласточками она решила, наконец, обратиться к Многоликому лично.