Я тоже, слушая его, взгляд свой от него не отводил и, когда он сказал последнюю фразу, спросил:
— Как я могу верить человеку, получающему плату за службу от другого?
— Можешь, потому что слово князем сказано, и кто платит, теперь значения не имеет. Не станет он платить, станешь ты, ну или скажешь, что наша служба больше тебе не нужна.
С этими словами он повернулся к попу и произнес:
— Я всегда думал, Ерема, что ты, даже посвятив себя богу, чтишь наши традиции, и мне сейчас было обидно узнать, что я ошибался.
С этими словами он, резко повернувшись, шагнул в сторону, как я понял, своих людей и уже на ходу добавил:
— Я все сказал.
С этим и удалился.
Святозар, с интересом посмотрев на все это, хлопнул Ерему по плечу и произнес:
— Не журись, долгогривый, отказался Семен от посвящения, повезло тебе.
После чего тоже развернулся и направился к Степану при этом на миг слегка прикрыв глаза, что от меня не укрылась, как и то, что Степанова родня мгновенно расслабилась.
В груди невольно растеклась тепло, а в голове возникли мысли, что с ТАКОЙ поддержкой за спиной мне пофиг на всех князей вместе взятых.
Бабушка, молчавшая (что удивительно) все это время, произнесла, обратившись к попу:
— Шел бы ты, Ерема, или как там тебя теперь кличут, куда-нибудь устраиваться на постой, ты же, как я поняла, здесь надолго, а мне с внуком поговорить надо.
Когда мы остались вдвоем, он спросила:
— Вот почему ты у меня такой умный и такой дурной?
А дальше началось то, о чем я уже упоминал, упрёки с обзываниями и причитаниями, куда же без них, и рассказ о спонтанной задумке двух спевшихся горе-интриганок.
Пока у меня шли разборки с незваными гостями, а потом с бабушкой, что-то подобное, похоже, происходило и в доме Марии, по крайней мере, я так понял.
Просто в какой-то момент из её дома появилась она в сопровождении реально богато одетого дядьки с очень уж пышной бородой, настолько густой, что у него только глаза нормально можно было рассмотреть, ну и верх скул немного. Они как-то бодро сразу же направились в нашу сторону, при этом мужик активно отбрыкивался от хватающего его за щиколотки щенка, а тот рычал, повизгивал, попадая под раздачу, но настойчиво продолжал свое черное дело.
Как только они подошли, Мария сразу же спросила, обращаясь ко мне:
— Семен, подтверждаешь ли ты свои слова при свидетелях, что поможешь мне с постройкой трактира?
«Фига у них страсти», — подумал я и тут же получил болючий тычок под бок от бабушки, походу за то, что не торопился с ответом.
На самом деле был у нас разговор на эту тему, когда бабушка с Марией рассуждали, как можно в нашем селении девушке выжить без поддержки мужика.