— Что купец? Одна она у меня, понимаешь, одна!
Он развернулся и припустил вслед за дочерью.
Мы со Степаном переглянулись, и он спросил:
— Может прибить его по-тихому, хорошо же было, пока его не было?
— И думать не смей, сами пусть разбираются.
Как-то во время всего этого мы и про бабушку забыли, которая вела себя тихо, как мышь под веником, и обстановку вокруг я не отслеживал, поэтому чуть не подпрыгнул, когда из-за плеча раздался голос Нечая:
— Пошли, Семен, с воями познакомлю, надо тебе с ними поговорить.
— Что за день такой? Всем от меня что-то надо!
— невольно в сердцах воскликнул я, посмотрел с тоской в сторону,ямы которую копал под будущий ледник, воткнул с размаху лопату в землю и добавил: — Пошли, чего уж теперь…
Когда подошли с Нечаем к группе прибывших с ним воинов, у меня появилось чувство, будто мы с ним приблизились к стае волков. Не могу сказать, почему именно так, но вот исходило от этих вроде бы доброжелательно настроенных людей нечто такое, что не позволяло быть рядом с ними расслабленным. Чувствовал себя, будто меня в клетку с сытым тигром закрыли, вроде ему и пофиг на твое присутствие, и в то же время в любое мгновение можно ждать нападения.
Само знакомство прошло быстро и даже буднично.
Удивило то, что все эти воины представлялись не по именам, а, как я понял, называли свои прозвища, отчего я невольно вспомнил спецназ из будущего, в котором тоже общались друг с другом, используя позывные, только и того, что у здешних бойцов лица не прикрыты балаклавами.
Стыдно сказать, но после этого знакомства в памяти у меня сразу отложились имена только двух воинов, наверное, из-за того, что они очень уж выделялись на фоне своих товарищей, остальных почему-то не запомнил, что не мудрено, учитывая динамику происходящих событий.
Первым был, конечно, Мишаня, человек-глыба, здоровенный бугай, которому я жал руку не просто с опаской, а реально с трудом заставил себя её подать. Для понимания, моя рука в сравнении с его выглядела, как игрушечная машинка рядом с грузовиком, поэтому и парился я неслабо во время этого рукопожатия, потому что гигантский гигант этот Мишаня.
У него и голос оказался под стать всему остальному, прогудел, будто из бочки, когда он во время этого знакомства произнес:
— Что-то ты, паря, тощий больно, у вас здесь что, с едой худо?
Я не торопясь осмотрел его с головы до ног и ответил:
— До вашего прибытия нормально было, теперь даже не знаю.
Народ дружно заржал, у Мишани его круглое как луна лицо тоже расплылось в улыбке, а Нечай прокомментировал сквозь смех: