— А я вам говорил, что он в карман за словом не лезет.
Я посмотрел на него с удивлением, подумав про себя: «Когда только успел?»
Второй воин, которого я невольно запомнил, это подвижный, будто на шарнирах, щуплый на фоне Мишани, рядом с которым он постоянно терся, живчик с хитрым узкоглазым лицом, по прозвищу Мрак.
Эти двое очень уж выбивались из компании своих товарищей как внешностью, так и поведением, остальные же казались на их фоне вполне обычными воинами, из серии «глазу зацепиться не за что».
Всего их прибыло в слободу, если считать вместе с Нечаем, двенадцать человек, и, как я понял, ещё трое прибудут чуть позже на другом струге, который должен привезти сюда припасы и имущество этого десятка.
Да, называет это подразделение Нечай «большим десятком» и никак иначе. Я, в принципе, к подобному уже привык, не первый раз сталкиваюсь, но все равно странно для меня звучит десяток, когда по факту перед тобой полтора десятка или там двенадцать человек. Всё-таки в будущем правильно сделали, что переименовали подобные подразделения в отделения, оно как-то больше отражает суть.
На самом деле, может, это знакомство и продлилось бы дольше, мне самому интересно было пообщаться с новыми людьми, тем более что, как уже говорил, вот так вот со старта все их прозвища я не запомнил, но все испортил купец, отец Марии.
Он подошёл к нам с каким-то потерянным видом, явно пребывая не в себе, и под удивленными взглядами собравшихся, не обращая на воинов совершенно никакого внимания, обращаясь ко мне, произнес:
— Нам с тобой поговорить надо.
— Однако-о-о, — протянул Мишаня.
— Это вот оно что? — добавил Мрак.
— Тихо! — чуть повысив голос, полурявкнул Нечай и добавил: — Видите же, не в себе человек.
Я же, переводя взгляд с купца на воинов, произнес, обращаясь к ним:
— Позже тогда продолжим знакомство, будет ещё у нас время.
На что Нечай только кивнул, а Мишаня прогудел:
— Ага…
Вообще, как я понял, Мишаня тут у них любитель поговорить, потому что везде пытается вставить свои пять копеек, но, может, и ошибаюсь, вдруг он просто впечатлительный такой.
С купцом отошли к тем же чурбакам, возле которых только недавно состоялся разговор с Нечаем и Еремой, и там он без раскачки меня ошарашил:
— Не хочет дочка домой ехать, и что теперь делать?
— Эмм, не понял, а я здесь причем? — не наигранно удивился я.
— Притом, что из-за тебя не хочет!
Он обвиняюще ткнул меня пальцем в грудь, получилось довольно сильно и больно, что, естественно, мне не понравилось, поэтому я ответил резко, но очень спокойно и безразлично:
— Ещё раз так ткнешь, и я тебе пальцы поломаю. Что касаемо твоей дочери, она умная девочка и сама способна определить, где ей будет лучше и с кем.