— Не торопись, Семен, нам всё-таки нужно с тобой поговорить.
Повернулся к дочери и попросил её:
— Ты иди домой, Машенька, мы тут сами, и не переживай, не буду я больше в него пальцами тыкать.
При этом у него непроизвольно дернулась здоровая рука в мою сторону, но несильно, вовремя одумался. Похоже, привычка у него такая — на все указывать пальцами, но дрессировке поддаётся, быстро научился сдерживаться.
Мария внимательно посмотрела мне в глаза, медленно кивнула и ответила почему-то сразу нам двоим:
— Хорошо, только не ссорьтесь.
Развернулась и ушла.
Купец, проводив её взглядом, тяжело вздохнул и произнес:
— Сам не заметил, как она выросла. — Перевёл взгляд на меня и продолжил: — Ты не подумай, я вполне разумный человек, сам не знаю, почему сейчас так себя веду, будто и не я вовсе. Из-за переживаний за кровинку, наверное, одна она у меня.
Выдав это все, он замолчал, задумавшись, а я тоже не спешил что-то говорить, давая ему возможность собраться с мыслями.
Только после довольно длинной паузы он продолжил:
— Ума не приложу, как быть дальше, Машеньку как подменили, не хочет возвращаться домой, хоть ты что хошь делай. Мне тут добрые люди подсказали, что из-за тебя все, может, ты бы поговорил с ней? Ну сам подумай, что её тут ждёт, дикие края и опасные, а там у неё все будет, чего только душа пожелает.
«Фига себе заходы. Интересно, что это за добрые люди такие тут объявились?» — подумал я про себя и спросил:
— Она сказала, замуж ты её хочешь отдать за старика?
— Так для её же блага, там знаешь, какое состояние у человека? Как бы не богаче меня, а я не из бедных. Если объединиться, всех переплюнем…
Купец даже глаза прикрыл, когда начал говорить о капиталах жениха и объединении, похоже, попутно мечтая, как станет главным лягухом в купеческом болоте.
Я же, глядя на него, с трудом не рассмеялся и очень спокойно спросил:
— А ты у неё спрашивал, так ли ей надо это твоё богатство, да и жениха-старика тоже? Может, она о другом мечтает, может, другие какие желания ее волнуют и прельщают?
— Да что спрашивать? Что она в жизни понимает, дите же совсем ещё?
— Скажи, купец, как тебя зовут, ты ведь так и не представился?
На самом деле я помню, что его вроде Василием зовут, по крайней мере, Мария представилась Васильевной, но он-то со мной забыл познакомиться, а постоянно обращаться к нему «купец» как-то неправильно.
— Да? — удивился купец и, приосанившись, полностью назвался: — Зовут меня Василий Васильевич Любимов, купец из города Твери.
Глядя, как он невольно задрал нос, я решил приколоться:
— Ну, тогда и я представлюсь по всей форме. Зовут меня Семен Васильевич Оболенский, московский дворянин.