Надо было видеть вытянувшееся лицо купца, куда только делась вся его спесь, и он, слегка заикаясь, спросил:
— Это как, правда, что ли? А кто у тебя отец?
— Ох, купец, допросишься. Неужели не знаешь, что таким не шутят? А отец у меня — князь Василий Семенович Серебряный-Оболенский. Я незаконнорожденный, но он меня, как ты понял, признал.
— От оно как… — задумчиво протянул купец, посмотрев на меня уже другим взглядом, я бы сказал, плотоядным, и продолжил: — То-то нрав у тебя такой буйный, а я-то думаю…
Что он там думает, говорить не стал, ну или не успел, потому что к нам подошла бабушка и спросила:
— Сеня, ты сеть собираешься снимать? Вишь, какая орава прибыла, так-то мы их кормить не обязывались, но живые же люди, хоть рыбки бы им свежей подкинуть к столу.
Я улыбнулся, подумав, что бабушка в своём репертуаре, и отругать, и накормить не забудет, и ответил:
— Пойду сейчас сниму, все равно копать мне не дают.
Та кивнула и ушла по своим делам, я же, повернувшись к собеседнику, произнес:
— Мой тебе совет, сходи и поговори с дочерью, не дави, а по душам поговори, послушай, какие она выскажет тебе пожелания и какими поделится чаяниями, а вечером потом вместе и подумаем, что с этими её хотелками делать.
Не дожидаясь ответа, направился к реке. Что-то как-то много всего за этот день, устал уже от всего этого.
Только когда выплыл на речную гладь, обратил внимание на тишину вокруг. Казалось, сама природа притихла, настолько все было будто застывшим во времени. Нигде ни веточка не шелохнется, ни травинка не колыхнется, даже птички не чирикают, не говоря о том, чтобы летали, вот уж действительно тишина, про которую говорят «гробовая».
На миг даже грести перестал, завороженный этим природным беспределом, изображающим безвременье.
В себя пришел, когда на лицо упала капля дождя и где-то в стороне послышался всплеск играющей рыбы.
Встряхнул невольно головой и продолжил грести в сторону заводи, где поставил сеть, размышляя, что в этом мире, ну или теле, жизнь воспринимается как-то более ярко, чем в прошлом мире. Так и хочется сказать, что она здесь настоящая, а то, что было раньше, в прошлой жизни, будто подготовка к нынешнему существованию. Очень странное ощущение и ещё более странное восприятие этой самой жизни, я бы сказал, что у неё даже вкус другой, более совершенный.
В общем, пока дошёл до сети, понял, что я, несмотря ни на какие напряги, просто счастлив, а ещё вдруг понял, что хрен этому купцу по всей морде, никуда отсюда Мария не уедет, потому что права бабушка на все сто процентов, не найти мне второй такой же при всем желании, а значит…