— Бабушка, а ты в курсе, что эти вот все… — я не постеснялся указать на всех пришлых пальцем, — нас сюда убивать приехали?
— Ты совсем, что ли, дурной? — тут же возмутился воин.
— Может и дурной, но счету обучен и сложить дважды два способен. Я сейчас скажу, как я вижу всю ситуацию, а вы меня поправьте, если я где ошибся.
Не торопясь я осмотрел всех присутствующих и начал рассуждать.
— Судя по этой грамоте, выданной три года назад, Князь все же решился признать сына и обратился с этой проблемой к государю. Тот, раз эта грамота существует, пошёл навстречу своему воеводе и в свою очередь утвердил незаконнорожденного в дворянстве, пожаловав этой грамотой. Сын потерялся, грамота валялась без дела, проблема исчезла сама по себе. Все бы хорошо, но тут приходят вести, что сын жив, стал казаком и его даже взял к себе в обучение один очень известный воин, — с этими словами я указал на подошедшего и внимательно слушающего Святозара. — Казалось бы, радоваться надо, и, может, даже Князь сначала порадовался, но очень быстро пришёл в себя, потому что возник у него один очень неприятный для него вопрос. Если наставник у сына человек старой веры, не поменял ли и сын эту самую веру. Ведь если это так, то надо это срочно исправить, пока не стало слишком поздно, ведь если об этом узнает набожный царь, мало не покажется.
— Вот ты вообще думаешь, о чем говоришь? — с наездом спросил воин, когда я закончил вещать
— Подожди, Нечай, не горячись, — задумчиво прервал воина поп. — Ты прав во всем за исключением одного: я здесь не для того, чтобы тебя убить, если ты свернул не на ту дорогу, а чтобы вернуть на путь истинный, и ты меня сейчас сильно удивил. Настоящий сын своего отца, мало кому дано делать столь верные выводы, имея только крохи знаний о происходящем. Твой отец так умеет, и, как я теперь вижу, ты тоже.
— Подожди, Ерема, ты сейчас говоришь, что малец все верно сказал, так?
— Так, он все правильно понял, за исключением того, что убивать его никто не собирался, наоборот, его велено беречь и учить уму-разуму.
Нечай повернулся ко мне, как-то очень уж внимательно посмотрел мне в глаза и произнес:
— Меня и моих людей Князь отправил служить его сыну, тебе служить. Ни о какой вере и прочем речи не шло, единственное, что мои люди сами должны для себя решить, достоин ты их службы или нет. Я для себя сейчас решил, что достоин, о том скажу и своим людям.
Он говорил короткими рублеными фразами и при этом смотрел прямо в глаза, а когда закончил, не дождавшись от меня какой-либо реакции, добавил:
— После всего этого… — он кивнул головой на попа, — ты вправе мне не верить, но мне врать невместно, я воин, а не… — не закончил он фразу и кивнул на Ерему или отца Григория, как он всегда поправляет.