Пожал плечами и вернулся к столу, на котором лежала жертва отступников.
Сосредоточился и постарался нащупать то, ради чего, собственно, и просил судмедэксперта выйти.
Искал не душу, с душой всё было предельно ясно. Мне необходима была тень, след, отпечаток.
За последнее время я стал намного сильнее и хотел кое-что проверить. Получится или нет, не знал, но очень на это надеялся.
Каждая смерть оставляет за собой слабый шлейф, это как запах духов в комнате, где недавно кто-то был. Если смерть насильственная, шлейф становится гуще, плотнее, иногда из него можно вытащить картинку, обрывок последнего впечатления, вспышку боли, лицо убийцы или хотя бы направление удара.
Всё это я вычитал в дневнике бабы Стефы и только сегодня решил применить на практике.
Положил ладонь над грудной клеткой погибшей, не касаясь кожи. Холод от металлического стола потянулся вверх, воздух вокруг дрогнул, стал тяжелее. Свет в морге чуть потускнел, лампы словно заволокло призрачной паутиной.
— Во даёт, — восторженно прошептал парень-призрак, — Как в кино, только без билета.
— Заткнись, — шикнул на него старик, — Ты сам призрак, чему удивляешься?
Я сжал зубы, усиливая концентрацию. Темнота под пальцами чуть сгустилась. Воздух над телом дрогнул, словно от горячего пара над асфальтом. Я ухватился за это дрожание, потянул как нитку и получил удар.
Не физический, эмоциональный, похожий на внезапный всплеск чужого страха и боли, обрушившийся на меня ледяной волной. В горле защипало, в груди будто что-то надорвалось, а в висках звонко загудело.
Перед глазами мелькнула лестница, бетонные ступени, обшарпанные стены, тусклая лампочка под потолком. В нос ударил запах сырости и дешёвого освежителя воздуха.
Я скорее услышал, чем увидел, как женский каблук поскользнулся на чём-то влажном. По ушам ударил чужой, сорвавшийся крик.
— Получается, надо же, получается, — вспыхнула мысль где-то на периферии сознания.
Перед взором образовалась неясная тень: не лицо, не фигура, а просто тёмное размытое пятно,
Картинка распалась.
Я выдохнул, ослабляя хватку и позволяя сконцентрировавшейся вокруг меня энергии рассеяться. Лампы в морге мигнули и засветили обычным светом.
— Ну, — нетерпеливо спросил старик из угла, — Что наколдовал?
Я проигнорировал вопрос, убирая руку от холодного тела.
Слепок был слабый, почти стёртый, но я понял одну вещь. Прежде чем ублюдки утащили девчонку в Филевский парк, они подкараулили её в каком-то доме на лестничной площадке и вкололи снотворное, а затем, уже бесчувственную доставили на место проведения ритуала.