Зуб даю, что с другими жертвами поступили точно также.
Замок на двери жалобно щёлкнул, и в проёме показался Хабаров.
— Ну что, — протянул он, скользнув по помещению внимательным взглядом, — Хватило времени?
— Почти, — ответил я невозмутимо, — Ваши покойники ведут себя образцово, с некоторыми мне даже удалось переговорить.
— А-ха-ха-ха, шутник. Ну, что-то сумел выяснить?
— Только то, что нужно срочно у всех жертв из парка Фили провести токсикологию. Сдаётся мне, прежде чем доставить девушек на место преступления, их усыпили.
— Тоже мне, эксперт. Может, вы ещё скажешь, чем именно?
Увы, это не в моей компетенции, — произнёс в ответ и пристально посмотрел на судмедэксперта.
— Будет вам токсикология будет, — проворчал он.
— В ближайшие пару дней, — надавил я.
— Хорошо.
— Спасибо за консультацию, Юрий Андреевич, — я отступил на полшага, давая ему возможность задвинуть стол обратно.
Металлическая плита медленно скрылась в своей нише.
— Следующую смотреть будете? — поинтересовался Хабаров.
В принципе, можно было уже уходить, но я уверенно кивнул. Если уж начал, надо довести дело до конца.
Юрий Андреевич повторил ту же процедуру: набрал код, потянул за ручку, выдвинул стол. На нём лежала ещё одна молоденькая девчонка, брюнетка лет шестнадцати-семнадцати, можно сказать, подросток. У меня защемило сердце, а в груди вновь начала подниматься едва контролируемая ярость.
— Всё тоже самое, ничего нового. Убили девушек одинаково.
Я внимательно осмотрел рану. Она была почти идентична первой: та же странная, как бы закрученная конфигурация, та же глубина, тот же характер повреждений мягких тканей. Следов ожогов, химических или энергетических воздействий не было. Чисто механическое разрушение.
— Интересно, — прошептала вновь появившаяся около меня Голицына и склонилась над покойницей, ткнув призрачным пальцем в грудь, — Здесь что-то есть.
— Что именно? — тихо спросил я.
— Не знаю, — призналась она, и голосе Натальи Петровны прозвучала тень раздражения, — Я чувствую, что в районе этой раны остался какой-то отпечаток.
— Какой?
— Он… — призрачная княгиня замялась, подбирая слова, — Представь, что ты смотришь на картину через стекло, и на стекле есть отпечаток пальца. Ты это видишь, но не можешь понять, кто его оставил. Вот и здесь точно так же.
— А поконкретнее можно?
— Вы сейчас общаетесь со своей совестью? — ехидно осведомился Юрий Андреевич, заметив, что я молча шевелю губами.
— С тем, что у меня вместо неё, — парировал я, — Но вы правы, — добавил уже более официально, — Ничего однозначного сказать пока нельзя. Мне нужно посмотреть остальных.