— Так жертвы уже закончились.
— Не сбивайте меня с толку. Эти из Филёвского парка, а мне нужны из усадьбы Апраксиных и да, чуть не забыл, ещё останки, которые выкопали на капище.
— А вот последних у нас нет. Их ваши сегодня с утра забрали.
Я только простонал от досады.
— Тогда давайте двух последних.
Следующей оказалась спортивного вида девушка на вид лет двадцати пяти, с короткой стрижкой и татуировкой на левом плече в виде какого-то стилизованного черепа с крыльями. Здесь рана располагалась чуть ниже, ближе к диафрагме, но характер её оставался тем же.
Я присмотрелся к её рукам. На костяшках пальцев чётко прослеживались потемнения, похожие на следы от ударов. Под ногтями виднелась застарелая грязь и что-то, напоминающее кожу?
— Эта хоть пыталась сопротивляться, в отличии от остальных. Я видела, как она билась за жизнь. Жаль, что силы были неравны, — отметила Голицына, — Остальные приняли смерть, как овцы на бойне.
— Тест ДНК делали?
Судмедэксперт устало вздохнул.
— Сегодня отправлю образцы в лабораторию.
— Совсем вы мышей не ловите, — попенял я Хабарову.
— Не вам меня учить, — проворчал он в ответ.
Наконец, мы добрались до последнего тела. Очередная девушка, у которой забрали жизнь, чтобы какой-то ублюдский Божок вышел из спячки и набрался сил.
— Вот тут, — произнёс судмедъэксперт, задержав ладонь на ручке секции, — Начинается самое странное. Наверняка вас это заинтересует.
— Настолько необычно и интересно?
— С медицинской точки зрения — да, — ответил он, — С человеческой, не уверен.
Он выдвинул стол.
На нём лежало тело девушки, даже скорее девочки лет четырнадцати-пятнадцати, с распущенными тёмными волосами и тонкими чертами лица. В отличие от остальных, её веки не были закрыты. Глаза смотрели в потолок, расширенные зрачки застыли в выражении неверия, переходящего в крайний ужас.
Я сжал кулаки.
— Вот, — произнёс Хабаров, — Смотрите внимательно, очень странная картина складывается.
Я же смотрел не на тело, а на судмедэксперта и поражался его хладнокровию.
Меня, если честно, трясло. Просто колотило от несправедливости и жестокости этого Мира. Хотелось орать, а лучше, врезать кому-нибудь со всей души, несколько раз, больно, с размахом. В идеале найти убийц и сотворить с ними тоже самое, что они сделали со своими жертвами.
— Извините, мне нужно подышать свежим воздухом. Мы можем ненадолго прерваться? — произнёс глухо.
— Ну что, парень, и тебя пробрало?
Не ответил, не потому что не хотелось, просто не было сил. Из меня словно выдернули стержень.
Дети не должны умирать, молодые девушки не должны погибать в угоду извращенцам-фанатикам.