Крякнул. Подобного я точно не ожидал, всего лишь хотел припугнуть заточением. Теперь передо мной вставала дилемма. Очень хотелось оставить их себе. Такое подспорье в борьбе с врагами точно бы не помешало, но договор с Мораной…
Я же обещал, что эти души отправлю к ней в Навь.
— Оставляй, — раздался в голове голос Богини, — но только, если пообещаешь привести взамен других.
— Эх, ну что поделать, обещаю. Значит, к концу года я отправлю к тебе восьмерых.
— Это почему? — возмутилась Морана, — Я насчитала десять.
— Ээ-ээ, нет, так не пойдёт. Троих я уже тебе отдал.
— А те двое, которых развоплотил отступник? Кто мне возместит…
— Стоп-стоп-стоп! Уговор был на тех, кто останется «в живых» после боя. К тому же, неизвестно, что случится за это время, может их количество окажется больше.
Услышал, как недовольно фыркнула Богиня, но оспаривать мои слова не стала.
— Пусть будет так, — произнесла невидимая собеседница, и чужое присутствие исчезло.
— Отлично. Вы, — указал на четвёрку душ, которые выразили желание служить, — Постоянно обеспечивать такой качественной кормёжкой не обещаю, но голодными точно не останетесь. Если согласны, бегом марш в посох!
Навьи переглянулись и тут же юркнули в артефакт. Посмотрел на посох, где тускло светились руны и понял, что периодически придётся подпитывать их своей силой, но это мелочи, главное у меня появился убедительный аргумент при встрече с врагами.
— Теперь с вами, — перевёл взгляд на оставшиеся души, — Подлетайте по одному…
Только когда последняя сущность отправилась в Навь, устало выдохнул и заметил, что руны по периметру ритуального круга практически погасли.
Надо же, я победил. Пусть не сам, а с помощью душ грешников, но это ничего не значило. Главное, я остался жив.
Именно в этот момент что-то сильно ударило меня в солнечное сплетение, сшибая с ног и заставляя упасть на землю.
Боль была жуткой. Казалось, всё моё нутро разрывает на части.
Стиснул зубы, стараясь не закричать, но стон всё равно сорвался с губ.
— Да что ж такое-то?
— Леша? Алексей? Что с тобой? — сквозь гул в ушах донеслись до меня голоса, но я не мог ответить ни слова.
Внутренности выворачивало наизнанку, на губах начала пузыриться пена, тело затрясло, словно в меня ударила молния.
— Сейчас, погоди, я помогу, — раздался знакомый голос, вроде бы Усудца, но точно я определить не смог.
— Стой! Не трогай его! — это уже женский, скорее всего, Марты.
— Пусти! Не видишь, он умирает?
— Да не лезь ты, идиот. Всё равно ничем помочь не сможешь. Он должен сам справиться, иначе никак.
— Но…