— Заткнись. Леша, слушай меня внимательно, — не увидел, почувствовал, как чья-то тень склонилась надо мной, — Держись. Ты принял дар Соколова. Слишком много. Твое тело оказалось не готово к такому количеству силы, но ты должен обуздать её, иначе погибнешь.
— К-как? — процедил сквозь зубы.
— Не знаю. Просто почувствуй.
И я почувствовал.
Почувствовал, как меня распирает от влившейся в меня чужой энергии, которая сконцентрировалась чуть ниже сердца и готова была проломить рёбра, вырываясь наружу.
— Ну уж нет! Хрен тебе! Не уйдёшь.
Сквозь боль, туман перед глазами и жуткую тошноту, я начал равномерно распределять силу по всему телу, потихоньку перенаправляя её в каждую клеточку тела, в каждую артерию, каждый кровеносный сосуд.
Постепенно становилось лучше. Боль начала отступать, принося видимое облегчение.
Я сумел открыть глаза, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги. Сергей тут же подставил плечо, на которое я с благодарностью облокотился.
— Уф-ф, не было печали.
Странно, когда я перенимал силу Стефании, ничего подобного не было.
— Почему так… — прохрипел пересохшим горлом.
— Потому что он не передавал тебе дар добровольно, при жизни. Сила почувствовала родственную силу, вот и потянулась к тебе, — пояснила Марта, — Да и ты был не готов принять такой объём.
— Но принял же, — хлопнул меня по плечу Серёга.
Прислушался к себе, ощущая, как с каждой минутой возвращаюсь в прежнее состояние, а ещё почувствовал, что действительно стал во много раз сильнее, правда теперь надо было научиться этой силой управлять и следить, чтобы она не вырвалась из-под контроля.
Руны в ритуальном круге полностью погасли, именно это позволило друзьям зайти внутрь и помочь мне подняться.
— Всё в норме, спасибо, — поблагодарил за поддержку, твердо вставая на ноги.
Немного мутило от выпавшей на мою долю силы, но это казалось сущей ерундой. Я даже не надеялся получить такой профит по окончанию боя.
Оглянулся в сторону деревни и замер, не веря тому, что вижу. Практически все жители Тумановки стояли за околицей, наблюдая за нами.
В глазах каждого читалось беспокойство. Они действительно переживали за меня, молча поддерживая. Вскинул кулаки вверх в качестве победного жеста, и люди издали восторженный рёв, лишь одна женщина осталась стоять со скрещёнными на груди руками, недовольно буравя меня взглядом.
Авдотья, что с неё взять?
Пусть и дальше злится. Не оправдались её надежды на то — что я погибну в поединке.
— Что с телом будем делать? Хоронить? — поинтересовался у друзей.
— Вот ещё, — фыркнула Марта, — Слишком много чести. Сжечь, только прежде вынести за пределы ритуального круга.