От такой наглости я даже потерял дар речи.
— С какой стати? — поинтересовался спокойно, хотя в глубине души начало закипать раздражение.
Приперся называется: ни здравствуйте, ни до свидания, сразу что-то требует.
Нет, так дело не пойдёт.
— Вы тут не командуйте, чай не у себя в приходе.
— Поговори мне ещё, бесовское отродье. Если я сказал собирайся, значит, делай, как говорю.
Смерил наглого служителя церкви пренебрежительным взглядом и отвернулся. Ну а что, я ему ничем не обязан, сам приехал, значит что-то от меня нужно. Вот и пускай тогда ведёт себя соответственно, а не как последнее хамло.
Каркуша, до этого мирно сидящая на ветке, гневно каркнула, и взлетев, описала над батюшкой дугу, явно примериваясь к обстрелу.
— Даже не вздумай, — произнёс строго, но церковник меня опередил, осенив ворону крестным знамением.
Каркушу, словно тряпичную куклу, швырнуло в сторону. Пернатая бестия ударилась всей тушкой о ствол дерева и скатилась на землю, упав на спину и дергая лапками.
Двинулся было к ней, но ворона ловко перевернулась. В глазах птицы сверкнули красные искры. Она злобно посмотрела на своего обидчика, явно готовясь к драке, и вновь взлетела.
— Куда? — одернул я её по связующей нити, — Не по Сенке шапка. Лети в деревню.
Моя немёртвая помощница протестующе каркнула. Пришлось натянуть нить.
— Лети, так мне будет спокойнее.
— Кар! — обиженно выдала она, но спорить не стала.
Я тоже решил не задерживаться. А-то, ишь ты, вздумал приказывать. Я не мальчик на побегушках. Пришёл бы как цивилизованный человек, попросил нормально, а то — собирайся, поехали.
Фигушки! Никому не позволю собой командовать, ещё и ворону мою обидел.
— Пошли, Марта, — кинул взгляд на догорающий костёр, — Прохор, Сергей, вы с нами? Или хотите составить компанию батюшке?
— Не-ее, — протянул местный алкаш, — Меня дома наливочка ждёт. Я и так задержался. Пора бы продегустировать.
Хмыкнул в ответ. Горбатого могила исправит.
Не торопясь, развернулся в сторону околицы и сделал несколько шагов.
Если я понял всё правильно, этот Григорий Фомич сейчас предпримет попытку меня остановить.
Мы не прошли и нескольких метров, как позади раздался зычный голос:
— А ну, стоять!
Я не обратил на окрик никакого внимания.
Марта дернулась, намереваясь что-то ответить, но я подхватил её под локоток и повёл дальше.
Усудец, вообще, решил не обращать внимания на незваного гостя, лишь поинтересовался у меня:
— Помощь нужна?
— Нет. Сам справлюсь.
— Кромешник, подожди, поговорить надо. Дело у меня к тебе есть.
Никакого почтения, но да ладно. Уже лучше. Тон церковник снизил, а в интонациях проскользнули просительные нотки. Конечно, ни в одном слове батюшки не было уважения, но это не значило, что я не хотел его выслушать. Мне было очень интересно, зачем он пожаловал.