Ого! Ничего себе! Ну, что еще скажешь, подруженька? Забыла, сколько я для тебя всего сделала за полвека? Сколько денег дала в долг без отдачи, сколько шмоток подарила и всякого прочего? Сколько твоих стонов по поводу тоски-одиночества выслушала? А теперь вот кусаешь за руку?
Ну-ну, продолжай. Послушаю. Мне не привыкать к неблагодарности. Если уж родной сын не ценит, так чего ждать от чужого человека, который столько лет притворялся близким?
Но Инга молчала. Смотрела куда-то в сторону. Хотя видно было, что предпочла бы уйти. Я уже хотела сказать, что не держу, не стоит мучиться, но тут затрезвонил телефон.
Люся? До этого она не звонила, только писала. По правде, эта девчонка мне уже начала действовать на нервы. Ну да, можно дружить против кого-то, но не надо делать это так навязчиво.
— Ксения Валентиновна, можно я вам поплакаюсь? – заныла она в трубку. Так и сказала – «поплакаюсь», аж челюсти свело. – Вы одна меня понимаете.
— Что случилось, Люсенька? – спросила я самым сахарным тоном, хотя больше всего хотелось послать нецензурно.
— Меня в больницу положили. В Первый роддом на Васильевском. На сохранение. На скорой забрали.
— Бедная ты моя девочка. – Мне нисколько было ее не жаль, и я подозревала, что она сама себя накрутила, но показывать этого не стоило. – Что врачи говорят?
— Что матка в тонусе, надо лежать под наблюдением. Капельницу поставили. Тут так противно. Три человека в палате. Просила платную отдельную, сказали, что нет свободных. Как только освободится, переведут. Душно, жарко, мухи.
— Ну потерпи, деточка, потери. Это же ради малыша. Я тоже с Димой на сохранении лежала. Все будет хорошо.
— Ой, нет! – Она начала всхлипывать. – Никита… Он со мной хочет развести-и-ись!
И почему я не удивлена? Да он на тебе только по залету и женился, овца малолетняя. А ты думала, по любви? Наверно, достала, сказал тебе про развод, ты психанула, вот и лежишь теперь.
— Ну тише, тише, не надо. Тебе нельзя нервничать. Ничего он не хочет. Все ссорятся, все глупости говорят.
— Не-е-ет, хочет. А я не хочу.
— Ну раз не хочешь, значит, и не будет никакого развода. Во всяком случае, пока ребенку не исполнится год, это точно. А за это время еще сто раз поссоритесь и помиритесь. Привыкать друг к другу всегда сложно.
Интересно, почему ты мне звонишь, а не своей мамочке? Может, потому, что та знает тебя как облупленную и скажет: сама дура виновата? И почему думаешь, что я буду сочувствовать тебе, а не своему внуку? Потому, что ты лизать умеешь ловчее? Но это еще как сказать. Уж больно ты это топорно делаешь.