— Пригласи мамулю потанцевать, засранец.
— Окажите честь, мамуля. — Означенный засранец галантно шаркнул ножкой.
— Ну и? – поинтересовалась я, когда мы вышли на танцпол под какой-то заунывный медляк.
— Да ничего с ней страшного, — скривился Кит. – Полежит, отдохнет. Психовать меньше будет. Может быть.
— Так, ты мне зубы не заговаривай, деточка. Интриган хренов. Или думаешь, дед тебя не сольет?
— Ладно… — Он сдался с тяжелым вздохом. – Я хочу с ней развестись и ребенка забрать.
И почему я не удивлена? Вот ни капельки.
— Хорошо подумал?
— Второй месяц думаю.
— Вы женаты-то два месяца, — хмыкнула я. – Или с самого начала такая задумка была?
— Нет. Сначала я на полном серьезе думал, что притремся. Но нет. Не выйдет. Ма, если я тебе все расскажу… Нет, лучше не надо. И не говори, что ты меня предупреждала. Я помню.
— Не собираюсь.
На самом деле язык очень сильно чесался. Но кому я сделала бы лучше? Жаль его было адски. До слез. Вот так одна минутная глупость меняет всю жизнь. Плавали, знаем.
Хотя… если бы не глупость, у меня не было бы Кита. Предложи мне сейчас отмотать все назад, я бы не согласилась.
— И что она? В курсе?
— Теперь уже да. – Он снова поморщился.
— Понятно. Ты ей об этом сказал, она психанула и теперь лежит на сохранении.
— И прекрасно. Там у нее будет меньше возможностей как-то ребенку навредить.
— Даже так? – Я сбилась с ритма и наступила нему на ногу.
— Даже так, мам. Она ведь хотела аборт сделать потихоньку. Когда узнала, что беременна. А я ее спалил. И не дал.
Вот так чего только не узнаешь. И снова ни капли удивления. Зато отвращения вагон.
— Кит, ты хорошо понимаешь, во что пытаешься ввязаться? — спросила осторожно. — Нет, я не отговариваю. Твоя жизнь, тебе решать. Дед справился, я справилась, ты тоже справишься. С ребенком. Поможем. Не в этом дело. Но отобрать грудничка у мамаши? Это капец какая задачка.
— Он ей не нужен, — набычился Кит.
— Не сомневаюсь. Но и тебе она его просто так не отдаст, Вангой буду. Поэтому готовься. Время еще есть.
Да, офигенный подарочек детка преподнесла на свадьбу, ничего не скажешь!
Ксения Валентиновна
— Немного повышено, — сказала Инга, складывая тонометр. – Сто тридцать пять на девяносто. Таблетки пьешь?
— Пью, Ин, — ответила я умирающим голосом. – Куда деваться, приходится.
Она заявилась не сразу, часа через полтора. Показала характер. Мол, чтобы ты не думала, будто по первому зеленому свистку прибегу. С непрошибаемой физиономией разложила свой допотопный прибор, вдела в уши фонендоскоп, нащупала пульс на сгибе.
— Гробишь сама себя, Ксюша. Злишься на весь свет. Все тебе не так. Никто тебе угодить не может. А потом удивляешься, что давление.