— Что делать будешь? — осторожно начинает Соня.
А у меня губы нервно ломаются в кривой улыбке.
И я беззвучно отвечаю:
— Не знаю.
— Все, уложила, теперь я вся твоя.
Соня крадется из детской ко мне на диван, на котором я уже больше часа неподвижно сижу с
чашкой остывшего чая. Совершенно не тронутого.
Подруга протяжно вздыхает, забирает чашку из моих рук, аккуратно отставляя в сторону на
пол, и забирается ко мне рядышком.
— Хочешь, оставайся у меня.
Я мотаю головой.
— Нет, я скоро поеду. Все равно не смогу заснуть и тебя буду тревожить. Ты извини, что я
вот так нагрянула… у тебя и без меня хлопот хватает.
— Ну ты что-то совсем поникла. — Она приободряет меня, обнимая и немного тиская. — Давай,
не вешай нос. Дети — это не конец света.
Прикрываю глаза, обреченно прижимаясь виском к голове подруги.
— Ты была готова… ко всему этому?
Соня монотонно растирает мое плечо.
— Сложно сказать. Конечно, было страшно. Но все приходит в процессе. Принятие, осознание
ответственности, а потом ты отсчитываешь дни до вашей встречи.
— Ты не жалеешь? Ну, я имею в виду, — быстро поясняю, — не думала ли ты о прерывании
беременности?
— Нет. Почему-то, несмотря на весь страх и проблемы, преследующие меня всю беременность, я
знала, что хочу ее. Вопреки всему. — Соня немного отстраняется, подтягивая колени к груди. —
Это сложно объяснить, но между матерью и ребенком какая-то особенная связь, ты чувствуешь ее
задолго до вашей встречи, и это волшебно. — Она улыбается, будто что-то вспоминает. — Я
просто знала, что ради нее справлюсь со всем дерьмом в виде ее папаши.
Я тоже подтягиваю колени к груди и устремляю взгляд на рисунки Варюши.
— Этот козел не заслуживает ее.
— Ни на крошечную унцию, — решительно соглашается подруга. И мы с минуту сидим так и
бездумно пялимся в стену.
— Но у тебя так не будет, — вдруг нарушает затянувшуюся тишину Соня. — Ян серьезный и
обязательный. И при любом исходе, уверена, не сбежит от ответственности. И уж тем более он
не будет пытаться разрушить вашу жизнь.
Я фыркаю, закатывая глаза.
— Считаешь, он будет вне себя от радости, узнав о моем зале…
Соня резко поворачивается ко мне:
— Не смей!
Я морщусь и отстраняюсь от нее в непонимании.
— Это ужасное слово я ненавижу его, — поясняет она спокойней.
А вот я наоборот завожусь и вскидываю руки, выпаливая вполголоса: