Раневский недоверчиво вскидывает бровь.
— Уверена? Мы вроде не закончили. — Он указывает взглядом на свой пах.
У меня в груди все сжимается от его намека, и не только в груди. Быстро машу руками:
— О-о-о, нет-нет-нет, спасибо, но я лучше спать. Ты тут… как-нибудь сам. — И сбегаю в
комнату как можно быстрее, чтобы румянец, подогревающий мое лицо, остался со мной в спальне
за закрытой дверью.
Прижимаюсь к ней спиной и накрываю лоб ладонью, трогаю все лицо. Горячее… Это что такое,
Невеличкина? Ты заболела или что? Непереносимость Раневского?
Бред какой-то. В полнейшем раздрае со своим телом шлепаю за сорочкой в гардеробную, а
потом, как партизанка, пробираюсь в ванную.
Нужно сбить с себя всю спесь и глупости. Вообще-то я и подольше жила без секса, так что не
надо мне тут голову пудрить сжимающимся клиторочком от похабных намеков Раневского.
Встаю под теплые струи душа, запрокидываю голову и позволяю им бить себя по лицу.
Делаю глубокий прерывистый вздох и зачесываю мокрые волосы назад. И тянусь не за своим
гелем для душа, а какого-то черта беру гель Раневского.
«Зачем?» — протестует мозг.
«Нет времени объяснять, просто сделайте это», — мурлычет нервная система.
«И мочалку его, мочалку возьми!» — скандируют гормоны.
«И мне, и мне чего-нибудь!» — восторженно подхватывает вагина.
«А мне бы напора струи, пожалуйста», — вмешивается пульсирующий клитор.
«Мозг, помоги», — хнычет сердце, и я вместе с ним, но все затыкаются, как только я
выдавливаю щедрую порцию геля на мочалку Раневского, а в ноздри попадает выразительный
древесный аромат, немного пряный и по-настоящему мужественный.
Ну и все… я поплыла. Черт знает куда, но меня ведет, и я прижимаюсь к стене, медленно
растирая по коже ароматную пену и от блаженства прикрывая глаза. Будто это он меня натирает…
Нет, он бы сделал это более чувственно, с щепоткой грубости. Вот так…
И мочалка ему была бы не нужна. Так что она летит к черту, а руки уже сами скользят по
самым чувствительным точкам, там, где мое тело нуждается в них больше всего.
Грудь, живот, ниже, прямо в самую напряженную точку, от соприкосновения с которой я не могу
сдержать слабого всхлипа. И мне кажется, что сквозь шум воды я даже слышу его низкий вздох,
граничащий с рычанием.
— Я сделаю это лучше…
Но голос слишком реальный. Слишком…