— Третьего дня, получается… — все домашние дружно переглянулись и кивнули, — пришёл посыльный. Сказался, что Коршуновой Серафиме Александровне личный пакет.
— Кто таков? Выяснили?
— Да обычный посыльный! С городского почтамта, письмо из Новосибирска выслали с уведомлением о вручении. Вот, из почтовой конторы прислали нарочного, Серафима сама и выходила, расписывалась, что лично в руки получила.
— Ну?
— Ну так ну! Ушла она с энтим письмом, мы ещё удивились, что только ей, лично, да конверт такой пухлый — а нам, значицца, ничего. Думали, расскажет. А она — нет. Часа два не выходила из комнат, потом вызвала Хагена, попросила письмо на городской почтамт отвезти, отправить, срочное.
Я хмуро глянул на Хагена:
— И ты ничего странного не заметил?
Он неловко пожал плечами:
— Голос мне показался немного простуженным, но я тогда не придал этому значения.
— Голос… И только? Как она выглядела хоть?
Хаген ещё сильнее нахмурился.
— Я не знаю.
— В смысле? Ты ж письмо у неё забирал?
— Я… не считаю возможным рассматривать чужую жену в отсутствии её мужа. Кроме того, я уже неоднократно отвозил в город письма по просьбе фрау Серафимы, и никогда не случалось ничего… странного.
— Чего она написала-то хоть? — озабоченно спросила матушка.
Я отмахнулся от этого вопроса:
— Она сейчас где?
— Так у себя, — ответил батя. — В тот же день сказалась больной. Не выходит, лежит. Дитё покормит и Малаше отдаст. Мать ей еду собирает подносами, так она ничего не ест, считай. Мы-то и думали, что она впрямь разболелась, доктора вызвали — не пустила. Тогда и тебе написали, на второй же день, — это письмо, понятно, до меня ещё не дошло.
Я зажмурился, пытаясь собрать в целостную картинку всё услышанное… Бред. Ну, бред же!
— Мать пыталась сходить с ней потолковать, — тревожно добавил из темноты батин голос, — так она теперь всё время запирается. Няню только впускает, когда время кормить.
Сидеть и слушать было больше не в моих силах. Я подскочил и бросился в нашу с Серафимой половину. Вся толпа, понятно, бросилась за мной.
— Нет! — я хмуро развернулся к ним. — Вы не ходите! Я хочу наедине с женой переговорить.
Но, поднимаясь по лестнице, я услышал, что кто-то всё равно тихонько идёт следом. Да и хрен с ними! Тут с Симой бы разобраться, а уж остальные потом…
НЕТ УЖ, МЫ ОБЪЯСНИМСЯ!
Первая дверь в малую гостиную была открыта и за ней обнаружилась испуганная няня, похаживающая по комнате с ребёнком на руках:
— Поди-ка в столовую! — велел я. Вдруг шум будет, испугается дитё.
Сам подошёл к двери и несколько раз решительно стукнул.
Тишина.